Сердце января

Намеренно помедлила, словно отрабатывала полученную информацию, прокашлялась и уточнила:

– Почему именно здесь? Почему не в Москве?

Арс закинул остаток пиццы в рот, запил моим апельсиновым соком и пожал плечами. Казалось, он просто избегал ответа, не хотел говорить, но в итоге всё же сдался под моим молчаливым натиском:

– Да просто здесь учиться легче, плюс можно было договориться с директором и попасть в любую группу. А уж желание увидеть тебя перевесило все аргументы «за» московский вуз.

Фыркнула и уткнулась лицом в ладони, изображая смех, хотя на самом деле просто прятала безумную радость и горевшие от смущения щеки.

Арс встал из-за стола, лениво потянулся и подмигнул:

– Пошли в библиотеке посидим?

– А убирать кто будет? – зашипела и указала ладонью на большой мусорный бак, в который все студенты скидывали одноразовую посуду, коробки и упаковки от шоколадок. Выпученные глаза рокера говорили о многом в этом момент, но в основном кричали о том, что его величеству вообще-то не смеют приказывать.

Всё же он скривился и убрал за собой.

– Что за балаган? – недовольно проворчал, как только мы вышли в пустынный холл. Из гардероба доносился тихий звук телевизора, мужчина на вахте без всякого интереса глянул на нас и вновь уткнулся в телефон, однако музыкант успел заметить это, поэтому одним резким движением притянул меня к себе и зашептал на ухо, слишком уж близко наклонившись к моему лицу. – Не стоит со мной играть на публике, я тебе не по зубам. Не пытайся выставить меня плохим перед людьми в отместку.

Смысл слов дошёл до меня молниеносно, и я сразу же вырвалась из хватки парня, отскочила на метр и нацепила маску безразличия, чтоб не казаться слишком уж уязвленной.

Это было… неприятно. Словно я вела себя, как маленький ребенок, а он – взрослый и умный – постоянно краснел перед людьми.

И всё же перед нами стояла общая цель – доклад по истории, без которого мысли о стипендии и сдаче сессии в этом учебном году могли спокойно отправиться в чулан за ненадобностью.

Макаров не любил меня, а я его, и так продолжалось уже третий год. На первом курсе он вёл историю, на втором – философию. А сейчас вновь втянул нас во временную карусель. Поэтому приходилось терпеть.

Я знала, что преподаватель не сдастся, знала, что он с радостью вставит мне пару палок в колеса, что без зазрения совести отправит на осеннюю пересдачу. Он мог. На первом курсе почти добился этого, в тот раз мне удалось задействовать связи в директорате.