Разбойник, ставший легендой

Тогда-то наши пути и пересеклись. Припрятанный нож-игла не был чем-либо, что способно причинить существенный вред закованным в латы телохранителям, которых то по количеству было много больше меня. Следовательно, я, как всегда попытался сбежать через окно, умело пользуясь своей змеиной увертливостью, но думаю, по сложившейся ситуации уже понятно, чем все это закончилось.

– После поимки преступника, мы заперли его в темнице на целую неделю. (А где же фраза: и каждый день пытали раскаленным железом?) Видя свою неизбежную участь, он принял правильное решение проститься с жизнью, сознавшись в своих грехах.

Под напором слезливых уговоров бывшего тирана, я, будучи правильным человеком, не смог отказать ему в данной возможности.

Снова порция лжи, и снова эти громогласные возгласы, восхваляющие милосердие и блистательную натуру герцога. Честное слово, мне становиться тошно от всей этой безостановочно льющейся лести. И от желания все ему испортить, меня отговаривали лишь мысли о том, что в ближайшие минуты мне будет уже все равно.

– А теперь, тот, кого некогда боялись на всех семи континентах, стоит прямо перед вами, готовый с покорностью принять свою судьбу.

Конечно, про семь континентов он наврал, но мне все равно приятно, наконец услышать, что среди всей этой лжи, нашлось пару слов восхваляющих меня. Преступником я мог считаться лишь в центральном континенте, да и то не настолько опасным, чтобы за мою голову была назначена заоблачная награда. И к слову, за свою жизнь я повидал немало различный вариантов карты мира, нарисованной разными мастерами, и в любой из них, количество обозначенных континентов равнялось шести, откуда в речи герцога взялся еще один континент, сколько бы я не пытался, понять не мог.

Вероятно, он просто был еще глупее, чем я мог себе представлять.

– И что же вы скажете, добрые жители Граника. Как следует поступить с тем, кто безжалостно грабил и убивал стариков, женщин и детей?

Ну а это уже полная чушь. Будучи разбойником, я и правда грабил, убивал и занимался прочими плохими делами, число которых не счесть.

Но даже у людей, занимающихся разбоем, есть своя гордость, а потому я предпочитал сражаться лишь с равными себе соперниками, хоть и не гнушался пользоваться нечестными методами, когда начинал проигрывать. Простых людей, тем-более стариков, женщин или детей я никогда старался не трогать. А вот герцог явно не сдерживался в выражениях, видимо для того чтобы меня запомнили наихудшим из всех преступников Граника.