Лига мартинариев

– Другие были лучше? – от обиды у меня задрожал голос.

А мне-то представлялось, что «после» Вад будет рыдать от благодарности и восторга.

– Да, хотя бы Лидка. Она куда занятнее, – вновь сквозь зевоту прозвучал ответ. – Мы с ней на танцах повстречались. Со мной друзья были – все о-го-го, какие ребята – все метра по два! А она ушла со мной – очень ей попробовать захотелось, каким я окажусь в постели.

– Ну и как? – спросила я почти автоматически.

– Все отлично. Ей понравилось.

– Значит, ты меня не любишь?

– Откуда мне знать? Я еще не разобрался в своих чувствах.

Мы так мало встречались.

Я вскочила и стала поспешно одеваться. Желтый блеск ночника высвечивал лицо Вада с закрытыми глазами. Какая же он мразь! «Нет, нет, – тут же прежний голосок, проповедующий жалость и сочувствие, одернул меня, – не надо обижаться. Ведь я тоже его не люблю. Так какое имею право требовать?» – «Но я все-таки старалась быть доброй», – попытка оправдаться вышла не слишком убедительной. Оказывается, я могла не приходить – ровным счетом ничего бы не случилось! Дура! Стопроцентная дура! Навоображала себе всякие страсти.

Он умирает от любви! Как же! Сашку не спасла, а этого удумала.

– Я ухожу, – сказала громко.

Вад очнулся от дремы и сел на постели.

– Куда? – он бессмысленно улыбнулся.

– Домой. У меня еще много дел. Извини.

Дел, разумеется, никаких не было, но я бы не осталась в этой комнате сейчас и под дулом пистолета.

– Спасибо тебе.

– За что? – невольно улыбка поползла по губам.

– …что не просишь меня жениться, – достиг моих ушей ответ.

Сначала я не поняла. Показалось – ослышалась. Мне сделалось больно и смешно одновременно. Как мне хотелось выкрикнуть во все горло: «Неужели ты думаешь, урод, что я мечтаю стать твоей женой?!» Но сдержалась. Милый Вад, тебе так хочется стать немножко выше, ткнув меня лицом в грязь. Ну что ж, давай, делай так. Пусть это немного утешит тебя. Но я больше этого терпеть не буду.

Как ошпаренная, выскочила на улицу.

Почему-то думалось, что страдает у человека душа, а оказалось, что болит не сердце, а несколько пониже. Впрочем, зачем его обвинять? Сама же стремилась к этому – так сильно хотелось боль утраты заглушить болью унижения. Ну что ж, получила по полной программе. Как было бы хорошо, если бы сейчас меня сбила машина. Машина бы примчалась со стороны Звездной площади, боднула бы меня в бок, и поехала дальше, давя в кашу кости уже мертвого тела.