Лига мартинариев

«Они» – это те, кто остался в автобусе возле матерчатой сумки.

Он мчался дальше, не разбирая дороги, ныряя в ближайшие переулки, проходные дворы, и останавливался лишь для того, чтобы отдышаться. И опять бежал. Мысль о том, что можно сесть в другой автобус, вызывала у него тошноту.

Он остановился внезапно, будто натолкнулся на стену.

Алиби! Необходимо алиби! А что является самым удобным алиби? Новое преступление! Он захихикал, находя мысль и удачной, и забавной. И огляделся. Сам не ведая как, он очутился на окраине.

И прямо из-за серой в потеках стены блочной девятиэтажки выглядывал старенький домик с крошечным садиком.

«Улица Софьи Ковалевской», – прочел он на самодельной деревянной табличке, прибитой к крылечку.

Не было никакого сомнения – перед ним был дом Евы Нартовой – ее адрес он узнал еще сегодня утром.

Это был знак – тут не оставалось никакого сомнения.

11

В детстве мне казалось, что служить высшему – самое прекрасное занятие на свете. Эти детские предрассудки, наверное, живы во мне до сих пор.

Иначе, скажите на милость, за каким чертом я пошла работать в это мерзостное «Око», чтобы каждый день общаться с плачущими старушками, умственно отсталыми пьянчугами или с такими существами как Вад. Иногда мне казалось, чтобы моя никчемная жизнь обретала высший смысл, а иногда – чтобы становилась еще более мерзкой.

– А у тебя очень мило, – сказал Кентис, просовывая голову в раскрытое окно гостиной.

И, не дожидаясь приглашения, перепрыгнул через подоконник и оказался в комнате.

Как ни странно, его приход меня обрадовал. Мне даже показалось, что всё утро я ожидала именно его появления.

– Ева, да ты просто красавица, – заявил Кентис, оглядывая меня внимательно. Если не сказать, нахально. – Всегда считал, что мартинариями становятся одни дурнушки. Неужели можно с такой грудью вступить в Лигу?

В ответ на грубоватый комплимент я по-дурацки хихикнула.

– Ты живешь на улице Софи Ковалевской, и это символично, – объявил Кентис.

– Чем же?

– А ты не помнишь то громкое дело пять лет назад? Два сантехника поспорили, кто был математиком – Софья Ковалевская или Софья Перовская, и один другого убил.

Так вот после того дела была создана петиция, чтобы улицу Софьи Ковалевской переименовать в улицу Лобачевского.

– Ты это сейчас выдумал.

– Это чистейшая правда. Спроси у Старика. Или погугли.

– Кажется, ты меня преследуешь?

– Ну что ты! Просто мы вчера не договорили, – улыбнулся Кентис. – Ты удалилась так внезапно.