Лига мартинариев

– Нет? Тогда консультанта из «Ока милосердия» – у нас с ними контракт.

– О нет, только не из «Ока», – простонала я.

– А тот парень, что был с вами, где он? – пожарный попался на редкость дотошный.

– Ушел. – Я огляделась в надежде, что Кентис вернется.

Сейчас он принесет мне успокоительную таблетку и стакан воды, или что-нибудь в этом роде. Странно, но я не испытывала к нему ненависти. Была уверена, что зло он творил не из подлости, а из-за неведения и слепоты, и не было никого рядом, кто бы раскрыл ему его собственное сердце.

Но озиралась я напрасно: Кентиса нигде не было видно. Зато весьма хорошо был заметен Пашка – он возвышался посреди тротуара над грудой беспорядочно набросанных вещей. Поразительно, как это он успел за недолгие минуты пожара вытащить столько скарба из своей конуры? От пожитков он и шага не смел ступить, опасаясь, что мародеры растащат вещи. Едва я подошла, как он тут же набросился на меня с упреками:

– Я всегда знал, что твоя безалаберность приведет к чему-нибудь подобному!

– Ты бы лучше пожалел меня, чем злиться!

– Пожалел? – Павел скрипнул зубами.

 – Жалеть тебя за твою же глупость?! Достаточно того, что отец вечно с тобой нянчился. Только учти, я – это не он.

– К сожалению. Кстати, у тебя случайно нет булочек со сливками?

– Ты же знаешь – я их терпеть не могу!

– Да, да. Помню. Ты любишь селедку в винном соусе.

– Я ее ненавижу! – прошипел Пашка сквозь зубы.

Я пожала плечами и посмотрела на часы.

– Пойду-ка я в кафе Ораса.

Оно уже открылось.

– А дом?! – изумился Пашка. – Окна в гостиной разбиты. Всё в воде! Ты это так и оставишь?

– Так заделай окошки – ты же мужчина! – И я положила ему на ладонь ключи от моей двери – дверь стальная, она уцелела.

Заниматься домом я сейчас не могла: видеть весь этот разор, посреди уютного гнездышка, подбирать останки, будто трупы, любимых вещей… Нет, нет, нет! Только не сейчас. Сейчас я немедленно отправлюсь в кафе на Звездную.

– Хоть этот проклятый «Танец» перестанет крутиться каждый вечер, – крикнул вдогонку Пашка.

 – Люди со вкусом такую дрянь не слушают!

Да, он умел цапнуть за живое. А в детстве мне казалось, что я очень его люблю. Конфеты сама не ела – для него прятала в заветную коробочку. А он, обругав «Танец смерти», Сашку оскорбил. Намеренно. Как он смел? В отличие от него, Сашка умел любить. Знаете, что было в той записке? Я помню ее наизусть.

«Дорогая Евочка, я тебя очень люблю.