Лига мартинариев

В то же мгновение у меня за спиной отворилась дверь в кафе, и на пороге появился Орас в совершенно непривычном виде – на нем был темный спортивный костюм, а в руках – бейсбольная бита. Плотный трикотаж подчеркивал ширину его плеч и коренастость фигуры.

– А ну пошли вон, – крикнул он Пашке, будто мелкому воришке. – Это частное владение.

Тосс был в двух шагах от меня, но слова Ораса, вернее, не столько слова, сколько тон, которым они были сказаны, заставили его остановиться. Тосс напоминал волкодава, изготовившегося к прыжку и внезапно услышавшего окрик хозяина.

Меня так и подмывало рискнуть и надеть ему на голову пластмассовый ящик.

Тем временем Нартов делал бесполезные попытки освободиться от своего «ярма». Один из охранников Ораса, появившийся почти одновременно с хозяином, подошел к Пашке и бесцеремонно содрал у него с шеи искореженное хозяйское имущество. От боли Пашка запричитал и, прижав ладонь к оцарапанной щеке и багровому уху, бросил на меня полный ненависти взгляд, будто именно я была виновата в его неудаче.

Я сунула руку в карман ветровки, и тут поняла, что оставила свой «смарт» дома.

– Сбегай в зал, вызови «скорую», – приказал Орас и слегка толкнул меня битой меж лопаток. – Телефон за стойкой у бармена.

Не помню, как я прошла в зал и набрала номер. В голове у меня будто вертелись, как в калейдоскопе, осколки каких-то догадок, вертелись, но никак не могли сложиться в цельную картинку.

Когда я вернулась, ни Пашки, ни его подручных уже не было во дворе.

Орас сидел на корточках возле Кентиса, и, как мне показалось в первую минуту, щупал ему пульс. Потом я поняла, что ошиблась. Он держал Кентиса за руку, и внимательно разглядывал кожу. На правой ладони Кентиса рдел красный след ожога правильной круглой формы. И как мне почудилось – в кружке этом в самом деле читалась какая-то буква. Заметив меня, Орас отпустил руку Кентиса и поднялся.

– Я ошибся, – сказал он, подходя ко мне и вытирая платком перепачканные в крови руки.

 – Думал – он погоняла. А выходит – простой мартинарий. Это все осложняет…

– Мартинарий? – переспросила я.

Бог мой, как же я сама не догадалась?! Теперь все встало на свои места – и поджог моего дома, и это избиение, которое, казалось, сам Кентис и спровоцировал. Боже мой, как я была в ту минуту счастлива!

– Андрей, дорогуша! – я чмокнула ошалевшего Ораса в щеку и бросилась к лежащему на земле Кентису.

В эту минуту во двор въехала машина «скорой».