Небесная тропа

– Чем же мне тебя еще угостить? – засуетилась Ольга Михайловна, будто извиняясь за то, что минуту назад усомнилась в своем ненаглядном Эрике. – А, знаю! Сгущенка! Или… – Она опять засомневалась. – Ты, может быть, ее теперь не любишь?

– Сгущенку не люблю? – расхохотался Рик. – Да что ты, мама! Кто же сгущенку не любит? Это же самая моя любимая еда! – Он вскрыл банку и принялся поглощать густую белую массу ложками.

Может быть, это как раз та самая банка… ну та… которую отняли?

– Эрик, мальчик мой… – Ольга Михайловна почувствовала, что голос ее срывается.

 – А там, в вашем мире, тоже был милиционер?

– Что?

–Я тоже повстречала милиционера, когда несла посылку?

Рик кивнул и зачерпнул очередную ложку сгущенки.

– И он отнял посылку? – Старуха затаила дыхание.

– Нет.

– Нет? – усомнилась Ольга Михайловна.

– Ты его убила. – Гость облизал ложку.

– Я так и знала. – Она всхлипнула и прикрыла ладонью глаза. Слезы потекли по корявым старческим пальцам, по изъеденным морщинами щекам.

– Я так и знала, – повторила она, – что должна была сделать это. Мне и сон сегодня опять снился. Но я не смогла даже во сне… Не смогла! Прости, Эрик, миленький…

– Да что ты, мамочка, перестань, теперь все хорошо, и мы вместе. – Он привстал и чмокнул ее во влажную щеку.

– Да, вместе, – согласилась она. – Жаль только, что ты раньше не пришел. Я теперь старая, сколько мне осталось-то? Ну годик, два…

– Что за ерунда! Ты теперь просто обязана долго жить!

Он почувствовал, что веки начинает противно жечь.

Что за черт?! Неужели он собрался плакать?..

– А я помню, – вдруг сказал он, – как ты меня кашей из хлеба кормила. А себе из кофейной гущи лепешки жарила на касторовом масле.

Ее лицо на мгновение переменилось, сделалось молодым, красивым.

– А помнишь, как я тебе руки целовала?

– Да, – выдохнул он. – Вот сюда, в середину ладошки.

Она взяла его ладонь и поцеловала.

«Если Серж явится сюда, я его убью», – решил Рик.

Глава 4

Арсений всегда приходил с запасом на вокзал.

Любил смотреть, как подают состав. Но в этот раз поезд уже стоял у платформы, хотя из пассажиров в вагоне почти никого еще не было. В купе – тоже никого. Арсений бросил вещи на свою полку и сел.

Неудачная поездка. В издательстве с ним говорили, как с придурком. Мог бы и не ездить, по почте рукопись прислать – тот же эффект. Секретарша записала название рукописи, телефон и адрес в какую-то тетрадь и сказала, что ответ пришлют.