Восемьдесят четвертый 2.0

Парень тем временем сумел повалить девушку на мостовую и замахнулся, чтобы пнуть тяжелым ботинком под ребра. Но Уин уже был рядом. Драчун из него был так себе, но ударить по опорной ноге сзади – дело совсем нехитрое, сам бил и сам же получал такие подлянки во время игры в футбол. Сейчас он ударил и посильнее и побольнее, нежели на поле, так что парень грохнулся на мостовую и, схватившись за ногу, истошно завыл. Будто не удар по ноге получил, а ему как никчемному пленнику, не годному в рабы, подрезали поджилки – обычное дело в период античности.

Настоящей античности, не образиновской.

Пока нападавший продолжал голосить, явно рассчитывая на прибытие полисмена, Уин протянул руку, поднял девчонку рывком и помчался в ближайший проулок, увлекая плакатчицу за собой, как на буксире – попадать в каталажку вместе с этими двумя у него не было никакой охоты. Завтра… Да, завтра он что-нибудь придумает, если уличные телекраны его засекли. Но говорят, многие из них не работают, установлены, чтобы наводить страх на пугливых горожан.

Завернув за угол, беглецы остановились как по команде в узком проезде между двумя новыми недавно выстроенными высотками, чьи окна смотрели друг на друга так, чтобы каждый сосед мог видеть кухни и спальни напротив. Даже днем здесь было сыро и темно. Только тут Уин заметил, что девчонка еще сжимает в руке кусок плаката.

– Да бросьте вы это. Бросьте.

Она в самом деле бросила обрывок, но тут же наклонилась и подняла картонку с одним-единственным словом «Ложь».

И тут мысль совершенно ошарашивающая, сбивающая с ног, как порыв холодного ветра, обдала Уина и заставила замереть: эта девчонка из тех, на чьей стороне он бьется в Сети, прикрывшись мнимым панцирем Огненного рыцаря.

И сейчас у него появился реальный шанс – реальнее точно не будет – найти вне Сети этих людей. Найти и стать среди них своим. Желание было почти нестерпимым – настолько, что Уин даже не сделал попытки прикинуть: а во что все это может вылиться для него. Как будто впереди оказалась – нет, не стена, а поток яркого света, и что там, за этим нестерпимым блеском, разглядеть было невозможно. Да он и не пытался. Осталось только здесь и сейчас. Он, эта девушка и поток слепящего света, свет этот наполнял его и делал каждую клеточку тела иной, новой, полной незнакомой энергии и странного неведомого прежде восторга.

– И что было на погибшем плакате? – спросил Уин с улыбкой чуть покровительственной, как и положено спасителю.

– «Ложь – это ложь».