Тайны Чёрных Холмов

Голос Вилли срывался от волнения, он кричал:

– УХ, ВСЁ ПРОПАЛО! УЖ-ЖАСНАЯ ТРАГЕДИЯ! ТЕСТО ПЛОХО ПОДНЯЛОСЬ! ЭКЛЕРЫ НЕ ВОЗДУШНЫЕ, ОНИ НЕ ТАЮТ ВО РТУ!

Боковым зрением Аля увидела, что злыдни-продавцы её заметили и теперь со всех ног бегут к ней.

– Трагедия?! Эклеры не тают во рту?! Да ты бы знал, что вокруг творится! – завопила Аля. – Мир рушится! Я на Чёрных Холмах! Идёт дождь из лягушек! Ко мне бегут злыдни!

– Эй! Что ты там делаешь? – закричал на Алю продавец. – Немедленно выключи бякобук! Общаться по бякобуку из магазина запрещено.

Ты кто? Бяка? А ну, стой!!!

Но бяка уже выскочила на улицу и нырнула в переулок. Теперь ищи её, свищи.

Сумерки рассеивались, сквозь тучи пробивались пронзительные, обжигающие солнечные лучи.

Высоко на склоне горы сверкал великолепием старинный замок. Только как до него добраться?

Башня-На-Круче казалась недосягаемой и неприступной.

Глава 8. С приветом от Жужи

В тот знаменательный день ухарь Вилли проснулся по дребезжащему звонку будильника.

Он лежал в своей землянке, на большой дубовой кровати с резной спинкой и улыбался всеми пятьюдесятью зубами. Одеяло из тополиного пуха было невесомым, тёплым и мягким, а из люка на потолке нору освещало солнце.

Вилли любил свою нору и считал её лучшим местом на свете. К сожалению, он давно не бывал здесь – весь последний год ухарь учился в школе и жил в избушке Лешего, где находилась Школа Лесной Магии. Стояла избушка на другом конце Бякандии, и, чтобы доставить Вилли в родную нору, волшебный мышонок Мишель присылал за ним специальный транспорт – птицу Великое Каркало.

А вчера птица доставила его сюда, чтобы он испёк замечательные эклеры для школьного праздника последнего звонка. Готовить дома, в любимой печи было обязательным условием Вилли – на кухне он знал каждую баночку, каждый пакетик со специями, и хранил как зеницу ока своё сокровище – кулинарную книгу. Он не сомневался, что только в родных стенах эклеры получаются воздушными, нежными и тающими во рту.

Ухарь потянулся и зевнул, но сразу вспомнил, что сегодня некогда разлёживаться: много дел по хозяйству. Вилли встал, умылся из глиняного кувшина, почистил зубы, расчесал усы, привёл в порядок и без того аккуратные ноготки на двенадцати пальцах и сказал сам себе: «Ну вот, теперь я готов печь эклеры». Он открыл шкафчик, где хранились мука и крупы… И столкнулся с величайшим разочарованием в своей жизни.