Тренинг

По заверению матери он долго отказывался расстаться с утробой и расположился в чреве так неудобно, что потребовалось кесарево сечение, а младенец обмотался пуповиной, словно желая совершить внутриутробное харакири. Врачи успели освободить плод из петли и заставить дышать, положив в специальную камеру с кислородом.

Первые месяцы Игорь рос слишком тихим и почти не кричал, будто сожалел о неудачной выходке, а когда освоился, стал капризным и нервным, не давая спать утомленным домочадцам.

Сложно утверждать однозначно, был ли Игорь желанным первенцем или суровой необходимостью, но особой радости в глазах матери не замечал, как не чувствовал выраженной заботы.

Официально мать делала все, что от нее требовалось – кормила грудью и убаюкивала, а когда молоко вдруг исчезло, Игорь не мог привыкнуть к искусственным смесям. Он протестовал и подавлял тошноту, но выбора не было, поэтому пришлось сосать всякую гадость, чтобы не умереть с голоду.

Постепенно вокруг появились радужные моменты, и возвращаться на небеса уже не хотелось.

В детстве Игорь почти не помнил отца, как будто его вовсе не было рядом. В памяти высвечивалась темная фигура, недовольная и раздражительная, где-то в призрачном сумраке, но лицо матери Игорь помнил отчетливо и верил, что она старалась любить его, но любовь исходила не от сердца, а от разума.

В яслях Игорь долго привыкал к непривычной обстановке, устраивал истерики, а через пару месяцев смирился и считался самым спокойным ребенком группы. До школы Игорь часто болел – любая зараза липла как банный лист.

Непонятные аллергии, диатез и ежемесячная простуда выбивали из общего распорядка, заставляя привыкать к больничному расписанию.

Игоря устраивало болеть. Когда он нуждался в помощи, мать была добрее и выжимала оставшиеся силы на борьбу с недугами, а отец становился мягче, выглядывая из-за угла, точно спрашивая: «Разве он еще жив? Только этого не хватало!».

Развивая первые социальные контакты, Игорь проявлял любопытство к девочкам, которые пользовались им как наглядным примером для сравнения.

С помощью своеобразного симбиоза Игорь не отставал в половом развитии и кое-как познавал противоположенный пол. С мальчишками он никогда не дрался и словно вообще не проявлял агрессии, будучи от природы излишне меланхоличным мальчиком. «Какой послушный растет, – замечали воспитательницы, – правильный ребенок. Повезло родителям». А Игорь считал, что ему точно не подфартило ни с мамой, ни с папой.