Твоя Мари. Дневник. Часть 1

 – У тебя мать дома… Пойду к Сереге.

Мари вынула из кармана кожаной куртки платок, протянула мне:

– У тебя кровь…

– Да у меня не только снаружи кровь, – я сплюнул. – Ничего, нормально все…

– Ты с ума сошел, Денис, – вздохнула она, осторожно беря меня под руку. – Винт злопамятный, теперь прохода не даст.

– Тебе? Пусть попробует.

– Да мне-то с чего…

– За меня, выходит, беспокоишься? – криво усмехнулся я разбитыми губами, даже не чувствуя саднящей боли – внутри все задрожало от нового ощущения.

Машка беспокоилась обо мне…

– Я просто его со школы знаю, он дурак редкий. Я-то не боюсь.

– Ну, а я тем более не боюсь. Все, пойдем, мне бы хоть перекисью ссадины обработать.

Она послушно пошла рядом, и я, накрыв рукой ее узкую кисть, лежавшую на моем локте, иногда посматривал на нее сверху – Мари сейчас едва доставала мне до плеча. Я видел ее ноги в черных колготках, берцы на шнуровке, джинсовую юбку, распахивавшуюся при каждом шаге. Она пошла со мной, и теперь было даже неважно, что мне наваляли так позорно…

Я остался ночевать у дядьки, а к утру мне вдруг стало плохо, и он, испугавшись, позвонил отцу.

Тот приехал, осмотрел меня и забрал домой.

– Ничего страшного, легкое сотрясение мозга и перелом скуловой кости, – объяснял он маме, а та хваталась за сердце и пила успокоительные. – Из-за девчонки, небось? – спросил отец, убирая аптечку, и я уклонился от прямого ответа:

– Да какая разница…

– Да что же это за девка такая! – сразу перестала хвататься за сердце мама, но отец предостерегающе произнес:

– Лена, выйди, – и мама подчинилась.

 – Ты на нее не обижайся, понимаешь ведь…

Я промолчал. Высказаться пришлось назавтра, потому что ко мне вдруг явилась Мари, чего я совершенно не ожидал и даже опешил, когда, открыв дверь, обнаружил на пороге ее:

– Машка? – я отступил назад. – Входи.

Она перешагнула через порог, покачнулась на высоких каблуках ботинок, уронила с плеча ремень большой сумки – приехала из института.

Красный мягкий шарф соскользнул с убранных в «ракушку» волос, Мари шагнула ко мне, дотронулась холодной рукой до опухшей скулы:

– Ну, как ты?

– Уже хорошо, – прошептал я, перехватывая ее руку и целуя ладонь.

И тут появилась мама, прислонилась плечом к косяку и драматичным голосом спросила:

– И что, сынок, вот из-за нее все?

Машка вздрогнула, задрала вверх подбородок, я чуть сжал ее руку и, не поворачиваясь, попросил:

– Мама, уйди, пожалуйста.