Виннипегская Cтена и я

Эйден вспотел, футболка прилипла к нему как вторая, более бледная, кожа. Он выглядел замкнутым, почти скучающим – его нормальное состояние.

Я постаралась сделать так, чтобы сердце не стучало, а голос не дрожал. Замешательство, гнев и, честно говоря, небольшая обида комом застряли в горле, пока я наблюдала за ним.

– Что-то случилось? – спросила я, постукивая пальцами по шву сумки.

– Нет, – ответил он резко, будто я предложила ему добавить в еду укропа.

Я откашлялась и потерла рукой шов своих брюк, считая до трех.

– Ты уверен?

– А почему что-то должно быть не так?

Потому что ты ведешь себя как полный придурок, подумала я.

Но прежде чем я придумала нормальный ответ, он продолжил:

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты сидела и болтала.

О нет.

Эйден наклонился вперед в глубокой растяжке.

– Ты принесла мой завтрак?

Я старалась быть терпеливой. Я правда старалась. В целом я была образцом выдержки. А как иначе, когда растешь в семье с тремя старшими сестрами, которые не уважают чужие личные границы, и младшим братом.

Мои чувства не так-то легко было задеть, и я почти никогда не обижалась на брата или сестер, когда они говорили что-то, чего на самом деле не имели в виду.

Проблема в том, что Эйден не был моим братом. Он даже не был моим другом.

Я многое могла стерпеть, но не обязана была терпеть его.

В этот момент я поняла, насколько устала от всей этой хренотени. С меня хватит. Все.

Может, я и боялась увольняться, но лучше рискнуть всем, чем остаться на этой должности и выслушивать оскорбления от кого-то, кто был ничем не лучше меня.

Спокойно, спокойно, спокойно. Несмотря на то, что от гнева у меня звенело в ушах, я заставила себя сосредоточиться на его вопросе.

– Да, – холодно ответила я и подняла пакет, который он должен был заметить, когда я подошла.

Эйден хмыкнул.

Как бы меня ни восхищала его решимость, целеустремленность и последовательность, иногда… Меня раздражало, насколько слеп он был ко всему остальному. Сколько я ни старалась, он лишь изредка удостаивал меня простым «спасибо» или «было вкусно».

Да, я знала, что не следует ожидать благодарности за свои дела только потому, что так принято, но все же. Мне хватило бы пальцев одной руки, чтобы посчитать, сколько раз он улыбнулся мне или спросил, как у меня дела, за все время работы. Одной гребаной руки. Я была всего лишь человеком, который имел определенную роль, на моем месте мог быть кто угодно, и от этого ничего бы не изменилось.