Твоя Мари. Призраки

И уезжай, – Олег разворачивает меня к своей машине и вкладывает в руку ключ: – Иди, Мари, садись, холодно, – я делаю несколько шагов, но слышу, как за моей спиной он говорит Денису: – Оставь ее в покое, неужели ты не понимаешь, что ей сейчас не до наших с тобой разборок? Она перепугана вусмерть, как ты не видишь-то? Я стараюсь ее как-то поддержать, но появляешься ты и все рушишь. Денис, в этот раз я не буду деликатничать, больше не могу смотреть, как она мучается. Не вынуждай меня идти на крайние меры, никому от этого хорошо не станет.

Уезжай.

Я забираюсь в машину и вижу, как Денис, не сказав ни слова, садится за руль и выезжает с парковки.

Олег провожает «фольксваген» угрюмым взглядом, вздыхает и идет к своей машине.

– Ну, что, Мари, ко мне?

Киваю. Не хочу сейчас оказаться в пустой квартире, заняться нечем, значит, буду грызть себя и плакать.

– Тебе же есть, наверное, не все можно?

Вытаскиваю из сумки блокнот и ручку, быстро пишу «Олег, не заморачивайся, я есть не хочу совершенно», показываю ему, и он кивает:

– Ну, как скажешь.

Если что – бульон сварим, рыба есть, – чуть разворачивается, ободряюще гладит меня по щеке: – Ничего, Мари, все хорошо. Все пройдет.

Снова беру блокнот, пишу «Не разговаривай со мной таким тоном, пожалуйста!», последнее слово подчеркиваю тремя линиями и показываю Олегу. Тот морщится:

– Каким тоном? Прекрати строить из себя кусок рельса, Мари. Я и так знаю, что ты сильная и все такое. Не перегибай.

Машу рукой и убираю блокнот в сумку – это бесполезно, а когда нет голоса, еще и довольно трудно, Олега словами-то не всегда убедишь, а уж эпистолярии мои ему вообще редко заходят.

Ладно, помолчим, все равно нужно к этому привыкнуть.

У него дома пахнет цветами – уж запах хризантем я не спутаю ни с чем. Так и есть – в спальне с той стороны кровати, где сплю я, стоит огромный букет ярко-желтых шаровидных хризантем, я даже замираю на пороге, и Олег, шедший следом, натыкается на меня:

– Нравится? – киваю и чувствую, как он наклоняется и целует меня в макушку: – Значит, угодил.

Разворачиваюсь и, задрав голову, укоризненно смотрю ему в глаза, Олег смеется:

– Все-все, понял, прекратил. Идем руки мыть. Не знаю, как ты, но я голодный. Если не хочешь есть, просто посиди со мной, чаю попей.

Чаю я бы попила, во рту все время сохнет, но это побочные эффекты, врач предупредил, что так будет.

Вечер выходит тихий, семейный – валяемся, обнявшись, на диване, смотрим кино.