Твоя Мари. Воспитание чувств

«Вялые, непродолжительные аплодисменты» – так, кажется, говорят в театре, когда спектакль не пользуется спросом у зрителей? Север трогает тыльной стороной ладони спину Иры, что-то спрашивает, она что-то тихо бормочет, обвиснув на наручах. Историк помогает снять ее с креста, его нижняя приносит плед, а Дэн все сидит на земле, прислонившись спиной к стенке гаража.

Я вдруг думаю, что вокруг ведь соседи, а мы об этом как-то забыли, но потом отгоняю от себя эту мысль – ну, вот мне зачем это? Я здесь не хозяйка, мне вообще должно быть все равно.

Подходит разгоряченная экшеном Лера, щеки красные, глаза блестят:

– Ну, как?

– Ужасно… – выдыхает Лиза и, кажется, даже отстраняется от нее, не хочет, чтобы Лерка прикасалась к ней. – Я тебе вот при свидетелях говорю – со мной никогда…

– С тобой мы поговорим дома, – вроде бы ласково говорит Лера, но в голосе слышатся нотки угрозы.

Зря она так… Дэн так же начал, когда мы с ним плавно двинулись к финалу. Нельзя против воли, нельзя ломать психику, это очень опасно.

Именно после подобного психологического воспитательного момента я оказалась в клинике неврозов и боялась даже собственного отражения в домашнем зеркале, которое, даже выписавшись, завесила тряпкой. Надо рассказать эту историю Лерке, пусть подумает. Когда человека заставляют ломать себя, то речь уже не идет о чувствах.

С точки зрения сторонников Д/с, ничего криминального Дэн со мной не сделал, некоторые сабы любят подобное и находят очень возбуждающим и «тематичным», но то – сабы… Мне же пришедший по смс в ресторане приказ сперва снять стринги и отдать Дэну через стол, а затем – приказ опуститься на колени под столом и осчастливить господина минетом оказались просто не по силам.

Да, мы сидели втроем в отдельном кабинете, да, человек, обедавший с нами, тоже был тематиком, да, для Д/с это нормально. Но мне это все отвинтило голову. Я сделала все, что потребовал Денис, но всю обратную дорогу молчала, как молчала потом еще неделю, шугаясь от собственного отражения.

Ночами мне снился этот злосчастный ресторан, длинный стол, и за ним – множество знакомых и незнакомых мужчин, с которыми я вынуждена была проделывать эту процедуру раз за разом.

Поняв, что схожу с ума, я позвонила приятельнице-психиатру, и та меня скоренько госпитализировала, красиво обставив это как «нервный срыв, астенический синдром» – чтобы не пришлось ничего объяснять маме, потерявшей меня.