Блондинка и Серый волк

Тут его место, он очень силен. Не хорохорься. Даже если бы ты была альфой… – но хватку ослабил. А может – устал.

Этого было достаточно. Ну уж нет, черти вы ли лесные, черные, красные, желтые или даже коричневые, но подобного унижения Агата Гессер не простит никому и никогда. Секунду сосредотачивалась, вспоминая простейшие боевые заклинания. Силен, значит. Мельник. Ну-ну.

Грянул гром, в руках у Агаты зажегся огненный шар размером с крупное яблоко.

Мельник все еще молча пялился на Агату. Вот и славненько.

Меткий бросок, вспышка – и мельник из черного стал совершенно невидимым. Испарился, наверное. Хотя что ему, призраку, сделается, просто изгнала на долгое время.

– Что ты наделала? – вопль Рудика вывел ее из сладостного и умиротворенного размышления. – Мы же горим!

Упс. Это она не подумала. Огненный шар был боевым заклинанием – пожароопасным, конечно. Хоть и очень эффектным. Папа бы был недоволен.

Волк подхватил девушку на руки, теряя штаны на ходу (та в последний момент цапнула кузовок и ботинки) и, отчаянно чертыхаясь, сиганул с мельницы прямо в воду, надеясь на то, что русалки больше не рискнут с ними связываться.

Мельница горела, как стог сена. Полыхала фейверками и сияла пожаром на весь темный лес.

– Ну ты, дева, даешь!

Рудик невозмутимо полоскал штаны в реке, рассматривая их в отсветах горящей мельницы.

– А сам-то? Чего ты вцепился? А вдруг я тебя бы убила? Видал, как я его?

– Мельника? Да, приложила отменно. Я все никак не пойму, ты морф или магичка? Что-то не клеится.

– Я… – Агата замялась. Не хотелось до времени парню рассказывать всю свою запутанную историю. – Мать – ведьма-магичка, отец – оборотень. Вот я и вышла такая. И кстати – я альфа.

Глаза у парня стали огромными, брови стремительно поползли вверх.

– Да ладно?! Погоди, а ведь я удержал тебя. Выходит…

– И входит, и выходит, и замечательно входит. Как я уши тебе надрала поначалу, забыл?

Он насупился очень обиженно.

– Я, кстати, выловил из реки свою одежду, что русалки уволокли.

И штаны, и вообще все – было, как… из реки.

Агата молча и решительно разделась. Морфы вообще очень спокойно относятся к обнаженке. Пашу, помнится, это всегда напрягало.

– Не пялься так на меня. И не тыкай в меня своим волчьим достоинством. Не впечатляет. Лучше вообще обернись, а то так и будешь ходить драным моими когтями.

Молча послушался. Рядом с Агатой сел волк.