Блондинка и Серый волк

– Ну а ты хотела прямо на берегу ночевать, о великая и ужасная? Чтобы к нам всю ночь ходили эти красивые голые женщины?

– Руд, а ты вообще о чем-то, кроме баб, можешь думать?

– Конечно. О еде.

Агата фыркнула. Ох, как она устала! Все время куда-то бежит, от кого-то спасается. Чужой мир надоел ей почти что до слез. Да ещё Мельник этот, будь он неладен, вытащил со дна души так тщательно там похороненные ею чувства, давно уже ставшие страхами.

– Вот тут хорошо, – заявил Рудольф, окидывая волчьим взглядом небольшой пятачок мягкой травки.

 – Давай так. Я на голой земле тебе спать не позволю, положим мою одежду, ты ляжешь. Волком тебя греть буду. А может, ты и вовсе обернёшься? Ты ведь морф, я видел. Кто: рысь, барс? Кошкой какой-то несет от тебя. В шерсти всяко теплее спать.

– Зайчик мой, видишь ли в чем проблема… – Агата совершенно без сил опустилась на скатанные в узел вещи Рудольфа. – Я хреновый морф. Неполноценный. Да и что ты там видел-то? Когти? Судя по осведомленности относительно вида хвоста – ничего и не видел.

– Разглядел все, что надо. Дралась ты как лев. А ноешь сейчас, как будто корова. Так в чем там хреновость твоя?

Сил не было пикироваться совсем. Хотелось на ручки и плакать.

– Я ведь морф только на четверть. Хотя… отец говорит, что все это предрассудки. Оборотничество – это не столько генетика, сколько талант.

Она потянулась, ловя с удовольствием на себе восхищенный взгляд волка.

– В тебе… эээ.. у тебя много всяких талантов, я вообще и не знал, что бывают кошки-магички.

Я вот колдовать не умею совсем.

Агата фыркнула устало.

– Дурень. Ты просто не учился ничему, кроме формизма. Это ведь тоже – магия. Отец говорит…

– Ты часто его вспоминаешь.

Ее спутник тихо сел рядом, внимательно слушая и продолжая разглядывать.

– Он самый лучший мужчина вселенной. Тигр-альфа, гигант настоящий. Удивительный, всегда меня поддерживал во всем. Но мы давно не общаемся.

Говорить об этом было горько. Вспоминать – еще горше.

– Расскажешь?

– Нет. Ты хотел услышать про моего зверя? Ну так вот – я полная бездарь. Бились учителя, тренировали, даже под гипнозом пытались. Видишь ли, у меня тоже семейство совсем непростое. А я – старшая дочь, первая внучка и все такое. Возлагали надежды, а выросла – полный пшик. Тигрицы из девочки не вышло.

– Ну… – раздевающий взгляд волка снова порадовал, – пшиком назвать тебя сложно. Ты сильная, смелая, очень красивая.