Двойной виски со снегом

Пусть в его памяти останется Марина – снежная буря, а не настоящая – неуклюжая, необразованная и крайне неуверенная в себе.

– Нери, я сказал, сердитое лицо, а не виноватое! Не о том думаешь!

Не успела испортить, не позволила себе наделать глупостей! Мо-ло-дец! Зато будет, что вспомнить в старости.

– Нери! А, ладно, давай еще раз так улыбнись.

Она улыбалась, поворачивалась. Выход – и мастера макияжа и образов в четыре руки переодевали ее, причесывали, красили, и яркой бабочкой она снова выпархивала на свет прожекторов освещения.

Опять улыбалась, хмурила брови, задирала подбородок и картинно вскидывала руки. Алекс показал ей пару кадров. Неужели она и в самом деле сегодня такая – беззащитно-нежная, юная, с детским взглядом и порочными алыми губами? Такой ли видел ее Арат?

В сумочке зазвонил телефон, Марина воровато оглянулась: чем занят Алекс? Ага, раздает указания осветителю. У нее есть время ответить на звонок. Номер местный, незнакомый, но это ничего не значит. Кто угодно может звонить: преподаватель, однокурсник, полиция, в конце концов!

– Хэллоу?

– Привет, – совершенно по-русски.

Марина сначала не поняла, не угадала голос, а потом вдруг ее затопила невероятная радость.

Арат.

– Марина. Я тут подумал и вспомнил, что обещал тебя познакомить с приятелем. Художником. Он сейчас занят, но можно сходить на выставочную площадку галереи Щукина, там… там сейчас творится нечто невероятное. Мне кажется, тебе должно понравиться. Что думаешь?

Его голос звучал легко и непринужденно, будто и не было той сцены прощания, а вот Марине пришлось задержать дыхание, чтобы не завизжать в трубку от восторга.

– Когда? – кажется, у нее получилось ответить холодно и спокойно.

– Сегодня. Или ты занята?

– У меня сейчас съемки, но мы почти закончили, – торопливо сообщает Марина, боясь, что он передумает и найдет себе другую спутницу.

– Отлично, за тобой заехать?

Она вдруг представила Арата здесь, в этом серпентарии, и вихрь любопытствующих взглядов вокруг него.

– Нет! – слишком поспешно и громко. Божечки, только бы не обидеть! – Тут секьюрити и …

– Тогда где? – ровным голосом спросил без тени осуждения.

– Я не знаю, никогда не была в этой галерее.

– Мэдисон авеню 239, но знаешь… Ты когда ела в последний раз? – иронично так, не сомневаясь в ее ответе.

– Не помню, – зато честно.

– Хорошо, давай через час, на углу Пятой и Лексингтон авеню. Ты на машине?

– Нет, здесь парковка слишком дорогая.