Двойной виски со снегом

Буйный восторг распирал монгола изнутри, он ощущал себя самым счастливым мужчиной в этом мире. Марина вот так отвечала на его звонок. Эта женщина его ждала. Радовалась ему. Это была самая настоящая победа.

– Скинешь?

– Номер давай и лови. Ты видишь? Сияет, звезда твоя. Твоя-твоя, не сомневайся. Я женщин знаю очень хорошо. Я же – бердаши.

Арат изумленно поднял брови. Слышал что-то про культы индейцев, но встретить такое в центре Нью-Йорка, в двадцать первом веке…

– Не заморачивайся!. Я просто людей люблю.

Всех, – и улыбнулся лукаво и светло.

Вернувшаяся из дамской комнаты Марина никак не могла понять, что произошло в ее отсутствие. Арат сиял, как полированная золотая монета, улыбался. Легко и непринужденно заказал ей эти несчастные пельмени – уже не спрашивая, что она хочет, а потом еще и тот самый кофе по-американски. Ужасно крепкий, густой и вяжущий до скрежета зубовного. Алекс хитро улыбался, словно они тут сплели заговор против всего мира, и оба были абсолютно уверены в его успехе. Наглые косоглазые морды! А потом Арат потащил ее на ту самую выставку, которая и вправду оказалась совершенно волшебной.

Он привел ее на "Путешествие в мистическую страну: Впечатления Даши Намдакова об Азии". Она открылась только вчера, в четверг, и иначе, как “варварским скандалом”, ее до сих пор американские искусствоведы не называли. Новости эти были на слуху и мелькали в лентах.

Марина же только слышала об этой стороне Востока. Тюрки, монголы, буряты, якуты, татары… Древние, свободные и гордые.

Все, что она читала и слышала об этой цивилизации, вставало перед глазами: смело, красиво, впечатляюще. Арат на этой выставке был как рыба в воде: его знали, с ним здоровались, обжигая Марину любопытными взглядами. Но она была так увлечена всем увиденным, что впервые не чувствовала себя скованной и неуклюжей шваброй рядом с Соболем.

На фоне медных фигур, таких сложных и одновременно сильных и изящных, словно символизирующих собой хитросплетение тайн древней Азии, он выглядел как один из экспонатов.

Посади Арата на знаменитого медного быка – поскачет, сжимая руками загривок: “Гей, гей!” Надо спросить его, как по-монгольски погоняют скакунов. И ей ярко представилась картина – Арат в степи, на коне. А она позади его в мужской одежде, обхватив руками и ногами своего всадника. Йооохоу!

На стене в центре выставки висела огромная фотография, притянувшая ее словно магнитом. Двое на конях, две фигуры монгольских всадников. Подошла ближе и обмерла.