Двойной виски со снегом

И сказал тихо-тихо, по-русски: “Конечно, Звезда, я всегда говорил ему: тебе подойдут только звезды.”

Марина, услышав слова на родном языке, такие понятные и такие правильные, выдохнула. Словно ее вытащили из воды – чуть было не захлебнулась. Удивительные друзья у Арата. Он сам удивительный.

Неожиданно на Кирилла, все еще державшего Марину за руку, налетела роскошная брюнетка, судя по виду, латинос, и что-то быстро заговорила ему на итальянском, активно оттирая Марину от соплеменника. Тот вздохнул, задумался на несколько секунд и, извинившись, увел спутницу к выходу, не став даже представлять ее Арату.

Монгол стоял рядом, как всегда невозмутимый и, иронично изогнув бровь, лишь произнес, криво улыбнувшись:

– Унесла Кирюху его птица Алконост, схватив руками белыми, зубами и когтями. Пойдем и мы?

Марина вдруг ощутила себя уставшей. Очень много впечатлений для одного дня.

– Куда же?

– Как скажешь, – ей показалось, или в узких глазах на непоколебимом лице мелькнуло едва различимое лукавство?

– О! Как я скажу, так и будет? – ей нравилась эта игра.

– Только так и будет.

Молча взяла его за руку и повела за собой, как непокорного жеребца на короткой узде. Объезжать.

8. Удар ниже пояса

Окрутила, опутала, заморочила голову и словно покорного пленника привезла на яхту. То есть, он ее привез, но разве это важно? Все равно сегодня он – ее добыча. Попался этот соболь в ловушку. Сразу потянула в постель, но он твердо заявил, что сначала душ, а потом все, что ее душеньке угодно.

Все же Арат был весь день на ногах. Так и быть – взмахнула царственно рукой, дозволяя пленнику смыть с себя “пот и кровь убиенных врагов”. Арат вернулся быстро – снова в ее халате. Ее коварным планам это странное одеяние, ставшее уже привычным, вполне соответствовало.

Толкнула его в стену и опустилась на колени, развязывая ставший совершенно бесполезным пояс. Она мечтала об этом целых два дня – до его звонка. Представляла. Впервые в жизни позволяла себе самые развратные фантазии: все то, что она бы с ним сделала, если бы он вернулся.

Что ж, она свое получит.

– Что. Ты. Делаешь? – рывками выдохнул из себя монгол.

Марина на коленях перед ним. Сердце у Арата заколотилось где-то в горле. Тонкие, длинные – невыносимо аристократичные – пальцы тянутся к молниеносно восставшему члену.

– Марин…

– Молчи, – шепчет она. – Просто молчи.

Он и молчит, только сглатывает и осторожно запускает пальцы ей в волосы.