Двойной виски со снегом

Он взлетает на борт легко и красиво, нет, не так грациозно, как Арат, но не хуже, просто по-другому. Более точно, что ли. Размеренно. Боже, да о чем она думает вообще!

– Выглядишь неважно, – замечает мужчина, обнимая ее за плечи и целуя в щеку. – Бледная такая. Тяжелый день? Нездоровится?

Сначала Марина вспыхивает от злости и обиды: что значит "неважно"? Она тут одевалась, красилась, а ему, значит, не нравится? А потом с невероятным облегчением, цепляясь за его слова, быстро-быстро кивает головой:

– Критические дни.

Живот болит, и вообще…

Георг не расспрашивает. Для него есть несколько запретных тем, и женская физиология – одна из них. Ну и ладно, ну и отлично. Он не будет ничего от Марины сегодня требовать, а ей не придется объяснять, что она была с другим. С тем, кто, по сути, никто в ее жизни. А Георг – он, наверное, кто-то. Постоянная. Аксиома. Он просто есть.

– Расскажи про съемки, – просит он, проходя в свою каюту, скидывая пальто и туфли. – Как твои контракты? Как учеба? Последний курс, уже решила, что будешь делать дальше?

Ему и в самом деле интересно, будто Марина – один из его проектов.

Слушает внимательно, дает дельные советы, подсказывает, обещает поговорить с кем-то из своих знакомых насчет благотворительной фотосессии в пользу африканского заповедника. Да, бесплатная реклама никогда не бывает лишней.

С ним легко, он не давит на Марину, не пытается ее прогнуть. Марину даже слегка отпускает. А два бокала прекрасного итальянского вина и вовсе приводят ее в благодушное настроение, и спать она идет уже без всяких посторонних мыслей, радуясь только, что у Георга пунктик насчет ночевок в своей собственной спальне.

Он ведь даже с женой в одной постели никогда не засыпал. Однажды ответил, смеясь, на безмолвно заданный Мариной вопрос: “Сон – это самое интимное, детка. Ближе него у меня никого нет. Не хочу делить с другими мир своих кошмаров”. Элегантно послал. Как обычно.

А с Аратом так сладко спалось! Он вообще был очень уютным, ее Соболь. Умудрялся обвивать ее собой, словно плющ, греть одновременно со всех сторон, как теплая пижама.

На него можно было смело укладывать руки и ноги, крепко обнимать, вжимаясь носом между лопаток, вдыхая его запах. Ей хотелось впечататься в него, слиться, впитаться, как воде в песок. Его дыхание, жар тела, стук сердца успокаивали, умиротворяли… Забудь, Марин. Учись жить без него. У тебя был шанс, ты его упустила. Идиотка трусливая.

Наутро Георг уплывает, обещая вернуться через две недели.