Маски. Книга 3. Дрозд и малиновка

Кто-то из младших учениц прогуливает занятия? Шагнула в шелковую траву, заглянула, с удивлением обнаружив там хромую Лейзи.

– Ты почему здесь, а не на уроках? И как ты ухитрилась заполучить красный пояс?

– Лея Мальва! Я… наказана. Опрокинула чернила на уроке каллиграфии, испачкала себя и соседку. А… – девочка замялась и опустила глаза, и я холодно велела ей продолжать. Тихо, почти неслышно она шепнула: – Дэйзэ сказала, что я не только кривоногая, но и криворукая. И я вылила ей на голову остатки чернил.

Я едва удержала неуместный смешок. Спору нет, за такое полагалось наказание. И Лейзи, и Дэйзэ.

– И что ты делаешь тут?

– Рисую. Иероглиф «спокойствие» я уже закончила, а потом хотела рисовать цветок, но нашла садовые ножницы и немного подстригла куст. Простите. Он кривой был очень.

Иероглиф «спокойствие», выведенный на листке тонкой рисовой бумаги, был, на мой взгляд, куда кривее, чем куст. Куст же имел форму идеального шара.

– Задание стоит переделать.

Я тронула Кея за рукав, кивнула ученице и степенно, как и полагалось даме моего статуса, поплыла по дорожке дальше.

Кто бы знал, сколько я училась этой неторопливой походке! В Ранолевсе все куда-то спешили, бежали, порой толкались локтями, да и в Ильхонне мужчины на улицах города позволяли себе быть быстрыми и резкими. Женщина же должна быть томной и изящной, как кошка, плавной, как летящий по ветру цветочный лепесток.

Кей некоторое время шёл позади, надеюсь – любуясь моей грацией, а потом догнал в два прыжка.

– Забавная девчушка, – сказал он мне. Я покосилась удивленно: никто никогда не смел обсуждать при мне ни учениц, ни учебу. Но Кей, видимо, запросто нарушал правила. – Правильно она и сделала, что…

– Нет, – мягко остановила я его. – На слова нужно учиться отвечать словами, а не действиями. Слово может ударить куда сильнее, чем ладонь. Но, безусловно, я довольна уже тем, что Лейзи смогла постоять за себя. Для неё это большой шаг вперёд.

– А правду говорят, что в школу берут только талантливых раскрасавиц, да ещё за огромные деньги?

– Да, правда, – усмехнулась я, вспомнив самый первый свой выпуск. Видел бы он Гойренн!

– Тогда зачем ты взяла эту хромоногую?

Я подумала и ответила правду:

– Ей тоже хотелось жить. Лучше тут в служанках, чем ее по-тихому придушили бы дома.

– Всех не спасёшь.

– Да.

Сам того не зная, он затронул болезненную для меня тему.