Настенька и медведь

– А! Точно, прости. Я как-то забыл, что для рядовых обывателей все, что восточнее сто километров от дома – сплошная Сибирь. Но мы не в этой прекрасной части страны, мы сейчас в Белогорье. И ехали – не на восток, это к слову.

Настя обиженно поджала губы и отвернулась. Ишь… шутник! Ну и сказал бы, что информация закрытая, а издеваться зачем?

– Эй, ты чего, расстроилась что ли? Так хотела в Сибирь?

– Нет, просто… Не ожидала от вас, Влад.

– Чего же? Я думал, моя репутация как предсказуемого человека, навеки подмочена.

– Шуточек этих дурацких от вас. Белогория, точно. Как в сказочке. В фильме вон про последнего богатыря. Или у Семёновой в «Волкодаве». Очень смешно. Вы ещё скажите, что мы в параллельном мире… да что вы смеётесь-то надо мной? Если секрет – так и скажите.

– Для начала ты перестанешь мне выкать. А то мне постоянно кажется, что меня много, и за всех этих Берингов непутевых я тоже в ответе.

Она улыбнулась. Застенчиво так, как ребенок, и Беринг впервые увидел на щеках ее ямочки.

И вообще – вот такую улыбку. Захотелось погладить по голове и вручить шоколадку.

– Я постараюсь. Вы… ты просто такой большой, что мне иногда тоже кажется, что вас много.

Как он так вот смеется? Одними почти что глазами, но хочется хохотать и дурачиться рядом.

– А насчет Белогорья… Спасибо, конечно, всем этим деятелем за рекламу, но вообще-то – у нас заповедник. Старейший в России биосферный заповедник, и я тут работаю вовсе не егерем.

Как, откуда? Ну конечно, Валька, придурок, все выложил.

Ох, а ведь Настя сначала хотела у Беринга спросить, о чем можно рассказывать, а о чем нет. А теперь тень, мельком отразившаяся на его лице, ничего хорошего для Настасьи не предвещала.

– Я биоэколог, зоолог, зоогеограф и…– видя священный ужас на Настином личике, он запнулся и пробормотал что-то еще неразборчивое. Настя разобрала только про “старшего научного сотрудника". – Скажи, Настенька, а ты действительно меня не погуглила? Вот серьезно?

А так можно было? Ох, ну и тупица же ты, “Настенька”! А ведь Беринг же говорил, что человек он публичный.

Ничего, у них дома есть связь и она обязательно еще все о нем прочитает.

Видимо, работа мысли так явственно проступала на женском лице, что Беринг снова весело хмыкнул.

Молча села в машину, не дождавшись поддержки. Ей было стыдно зачем-то. Особенно снова себе признаваться: прикосновения этих рук она очень хотела.

Всю дорогу ехали молча.