(Не) люби меня

 Допрос

Кьян Ли открыл глаза, увидел склонившегося над собой степного лекаря и снова закрыл глаза.

– Какое счастье, – сказал он себе по-катайски. – Это был лишь сон. Я не убивал отца. Я не провалил задание. Я не умру.

– Насчет последнего я не уверен, – заметил знакомый голос. – А про первые два пункта хотелось бы поподробнее.

Кьян Ли дернулся и зашипел от боли в перетянутых ребрах.

Канцлер Браенг сидел в кресле, которого в камере и быть не могло. Да оно бы в узкую дверь не пролезло! Умирающим он не выглядел.

– А вы не могли бы всё же говорить по-славски? – раздраженно спросил Аяз, осматривая ссадины на плечах катайца. – Вы тут не одни вообще-то.

– Могли бы, – легко согласился канцлер. – Так что, Ли, начнем с первого вопроса? Какого беса ты вообще пытался меня убить?

Ли с тоской посмотрел на высокого седого мужчину, расслабленно сидящего в кресле. Таким отцом можно гордиться. Сам Ли оказался слабее, но позора в этом нет. Просто Браенг сильный. Недаром говорят, что Галлией правит именно он.

Катаец, разумеется, не собирался отвечать ни на какие вопросы, плотно сжимая губы.

– Слушай, я терпеть не могу пытать людей, – доверительно сообщил пленнику Кирьян. – Но ты же понимаешь, что придется. Мне нужны ответы, Ли. Я без них не уйду. Тебя всё равно казнят, что ты теряешь?

Кьян Ли упрямо молчал.

– Кстати, тебе отрубят голову, – хрустнул пальцами Браенг. – А потом разрубят тело на части и похоронят в разных могилах.

– Что вы хотите от меня? – поднял голову Ли, соображая, что можно рассказывать, а что нет.

Кирьян умел быть убедительным. Он знал, что катайцы верят в загробный мир, а для того, чтобы туда попасть, тело должно быть полностью похоронено в одной могиле… Или сожжено, но тоже в полной комплектности. Ли на самом деле было на этого плевать, просто он вдруг в самом деле поверил, что умрет, а Браенг будет жить. Отчего бы в таком случае не сделать его жизнь чуть более печальной? Ли работал у Кирьяна около четырех лет и знал, что канцлер на самом деле вовсе не жестокий человек и не чудовище, как о нем говорили в Катае.

Он любит своего сына, верно служит родине, как и все люди ест, пьет и спит. Кьяну Ли отчаянно хотелось «выдать» все свои тайны.

– Вы мой отец, – сказал он ровно, глядя в рыжие глаза оборотня и делая вид, что это не его сердце колотится о грудную клетку так сильно, будто грозится разорваться.

– Что? – изумился Браенг. – Ну нет!

– Да. Вы были в Катае с делегацией и спали с дочерью императора.