(Не) зажигай меня

Не бросать же девочку здесь!

– Расписание, лошади, – напомнил кучер. – У нашей службы всё рассчитано.

Я уныло смотрела на столпившихся вокруг меня людей. Перед глазами плыло, дышала я ртом и вдобавок начала потеть. Прямо чувствовала, как по спине текут противные капельки пота. Не поеду никуда! Останусь тут и буду страдать!

– Позвольте, я попробую, – неожиданно для всех подал голос степняк. – Я немного смыслю в целительстве!

Герхард позволил. Он отошел в сторонку, разрешая степняку опуститься передо мной на корточки и взять мои ледяные руки в горячие ладони.

Под его пристальным взглядом глаза закрывались сами собой. Я почувствовала, как обжигающие и жесткие пальцы Аяза вертят и мнут мою больную голову. Он что-бормотал на незнакомом мне языке. От его прикосновений хотелось мурлыкать, это было невероятно сладко. Пальцы словно вытягивали боль. Когда он отошел, встряхивая кистями, в голове было легко и весело, и даже нос задышал.

– Вы целитель? – изумленно спросила я по-славски, совершенно забыв, что не должна знать этот язык.

– Не совсем, – смущенно улыбнулся Аяз. – Я лошадник.

– Как это?

– Разговариваю с лошадьми, лечу их.

– Я что, лошадь, по-вашему? – возмутилась я.

– Но ведь сработало же! – по-мальчишечьи ухмыльнулся юноша. – Вам ведь легче?

– Намного, – кротко согласилась я. – Спасибо вам.

Я действительно чувствовала себя намного лучше. Головная боль почти ушла, нос дышал, слабости не было. Можно было ехать дальше. Все попутчики очень обрадовались. Даже «разбойники» изобразили на лице что-то похожее на улыбку и поздравили меня с выздоровлением.

– Я так и думал, что вы знаете славский, – с усмешкой прошептал мне Аяз. – Нельзя ехать в Славию к родне, не зная языка.

Я досадливо поморщилась. Опростоволосилась, слов нет.

– А кто у вас родственники? – будто невзначай спросил степняк.

– Государь, разумеется, – хитро улыбнулась я. – Он мой двоюродный дед.

И это была чистая правда, потому как мать моей матери была дочерью государя! Не нынешнего, а прошлого, конечно.

Да, происхождение у меня самое высокое. И Оберлинги, и Браенги, и Государь Славский, и Эстебан Галлинг – все числились моей роднёй. Эстебан, конечно, не близкий родственник (хвала богине), но, поскольку дядюшка Кир женат на его сестре – на покровительство его величества я могу рассчитывать при любых обстоятельствах.

Не знаю, чего ожидал Аяз и поверил ли мне, но лицо у него сделалось странное, задумчивое. Молча мы заняли свои места в дилижансе.