Потерянные в лабиринте. Возвращение к самому началу

Ни один образ (даже самый древний), ни одна форма, ни один самый страшный фильм и ни одна самая страшная книга из серии фантастики и ужасов не могла передать и сотой доли того, что было тогда на планете – во времена ее исконного начала.

Борьба за выживание и инстинкты саморазвития и размножения породили не просто сильные и могущественные соединения. Это была настоящая эволюция, не подлежащая ни восприятию, ни описанию. Бесконечно спариваясь, рождаясь, отмирая и поглощая друг друга, первородная Материя совершенствовалась, и каждое следующее порождение было сильнее предыдущего.

От протоплазмы отходили не просто какие-то формы, отделялись уже полностью сформировавшиеся образования, закрепившие свое право на существование и уничтожившие тысячи более слабых форм и соединений.

Здесь эволюционисты были правы – Материя не имела ни сознания, ни интеллекта. Но для существования первозданной материи, зародившейся вопреки всем космическим законам организации и порядка, было достаточно нескольких инстинктов, доведенных до совершенства.

Твари, сумевшие сохранить хоть какую-то целостность и пробившие путь собственного отделения от протоплазмы, отходили все дальше.

Процесс саморазвития и трансформации при этом не прекращался ни на секунду. Да он и не мог прекратиться, так как постоянные транс-мутации были основой материальной субстанции. Ни на секунду не прекращался и процесс поглощения одних тварей другими, более сильными и сформировавшимися.

Результат развития Материи был намного страшнее и омерзительнее, чем само созерцание изначальной копошащейся и размножающейся протоплазмы, пребывающей в кромешной тьме и хаосе.

И если видение самой субстанции приводило в омерзительный ужас, то результат этого бесконечного эволюционирования приводил к тотальному оцепенению.

«Сверхъестественный ужас…»[3 - Здесь и далее идет упоминание Г. Ф. Лавкрафта и его описание древних, чужеродных Земле и всему человечеству сущностей] – продолжала звучать в затуманенном сознании Клеона фраза известного писателя-фантаста.

Хотя сама фраза отражала лишь десятую часть его состояния. Перед его внутренним взором уже были не просто горы бесформенной изменяющейся плоти. Это были Твари. Твари, сформировавшие сами себя, развившие в себе инстинкт самосохранения и саморазвития до его крайней точки, излучавшие мощнейшую силу самим фактом своего существования.

Драконы… демоны… боги-рептилии… – все эти изученные Клеоном обозначения не могли отразить и тысячной доли первозданной реальности.