Чёрный властелин

Миллионером я был точно. Другое дело, что для моих наполеоновских планов индустриализации мне нужно было стать миллиардером. Но пока не важно, стартовый капитал уже есть.

Со своей стороны я начал давать абуну краткий курс по макроэкономике. Начали мы с концепций предельной полезности, а также графиков спроса и предложения (которые задолбали всех студентов экономики в моём мире, но были передовыми технологиями для средневековой науки). Концепции абун осознал быстро – не дурак. С графиками было сложнее, пришлось отклониться на математику-геометрию и объяснить, на фиг вообще нужны координатные оси.

Благо, как образованный человек, он вспомнил и арабское исчисление, и даже Евклида (чем больше я с ним общаюсь, тем сильнее хочу потрясти монастырские библиотеки, особенно в Аксуме). Кстати, Артемида сбежала гулять в самом начале лекции – не будет умная кошка слушать всякую муть. В общем, абун оказался любопытным товарищем, и вместо слушания лекции про Эфиопию, я косил под профессора экономики. Добрались мы аж до такой мути, как эластичность спроса и экономические основы оптимизации, пока Йесус-Моа не осознал, что во многих знаниях – многие печали. А точнее, что от перегруза информацией может заболеть голова. Скажи спасибо, что я не гружу тебя откровенным дерьмом вроде кривой Филлипса и кейнсианской ересью. Кто бы подумал, что единственным местом, где мне пригодится степень бакалавра по экономике, будет средневековая Эфиопия!

Перед тем как Йесус-Моа от меня сбежал, я поинтересовался образованием в Эфиопии.

Оказалось, что образовательной структуры вне монастырей и частных учителей в благородных семьях не существует. Ахтунг! Придётся его обработать на тему создания церковно-приходских школ, а также церковных университетов. Чтобы потом вместе уломать негуса нагаста и Текле Хайманота. Вообще, была у меня задумка. Йикуно Амлак, мой «батька», заключил с церковью так называемый священный союз, щедро одарив её землями и слив церковную иерархию с государственной. Церковь была централизована: власть в ней принадлежала Текле Хайманоту и моему абуну. Так как церковь только что пережила значительные позитивные изменения, закостенеть она не успела. Это всё, как я думаю, давало мне шанс перетряхнуть государственное устройство при поддержке церкви. И если церковь в Эфиопии будет толкать науку, вместо торможения оной (как во всём остальном мире), то и без прогрессорства негры смогут показать мусульманам и европейцам кузькину мать.