Инициалы

Гриша попытался выхватить момент, когда еще пространство между открывшейся дверью и стеной соответствовало ширине плеч Матвея, чтобы окликнуть его, но из-за своей природной робости ему этого сделать не удалось. Он нервно расчесывал измызганные волосы, жесткие, как солома, поправлял футболку, которую зажевали складки на желейном животе. Гриша все же собрал мысли в кучу и тихонько подошел к двери. Он постучал по ней еле слышно, как будто ударяет по дереву не костяшкой пальца, а чем-то мягким, хотя Грише стук показался в какой-то степени нахальным.

Он стоял у двери неподвижно, как швейцар. Безответный стук его разочаровал, и он сделал короткий шажок в сторону прилавка, как в этот момент дверь лягнула его по сгорбленной спине.

– Матвей, я хотел спросить, – торопливо начал Гриша, – можно зайти?

Матвей ответил утвердительно и лишь попросил подождать минуту. Он вернулся в кабинет и принялся расставлять нефритовые статуэтки у себя на столе.

– Ну, что там у тебя? – обратился он к Грише, который водил глазами по кабинету, будто очутился тут впервые.

Гриша вошел в ступор. Несколько минут назад в голове сложилась довольно крепкая цепочка мыслей, повествующих о влюбленности в одну из недавних посетительниц «Золотой короны», о том, как ее своеобразный носик, завитые волосы накладывают на него нерушимые чары, что она приходит к нему во сне и подзывает короткой улыбкой, что все его мысли заняты лишь ею одной, о потере аппетита, и, в конечном итоге, об отсутствии опыта в общении с женщинами.

Этому мальцу явно нужна была помощь уже сформировавшегося во всех смыслах Матвея, о чем Гриша и хотел попросить, пока звенья цепи одиночно не посыпались на пол и не разлетелись в разные стороны. В голове осталась лишь одна мысль, которая и была обличена в слова.

– Кажется, я влюбился, – скромно сказал Гриша. Произнес он это с такой натугой, будто его заставили выдавить из себя данную речь под угрозой применения насилия.

– И в кого же? – поинтересовался Матвей, вмешав в вопрос ложку равнодушия.

– Помнишь, заходила одна девушка, с такими завитыми волосами, она еще спрашивала у тебя про серьги с жемчугом?

– Что-то припоминаю, – в этот момент Матвей хотел высказаться по поводу ее картофельного носа, но счел данную ремарку не совсем уместной, – можешь подарить их в знак внимания.

– Так они же семь тысяч стоят! – решил побороться за прибавку к ежемесячной выручке Гриша.

– Если ты думаешь о прибыли, то можешь заплатить за них сам.