Игрушка для двух братьев

Усевшись в кресле, я наблюдал за этой сценой – девчонка ласкала себя в первый раз, судя по неуверенным движениям.

Она была красивой, я бы сказал, что даже слишком красивой. Я, как завороженный, вглядывался в аккуратные черты ее лица: длинные ресницы, пухлые губки, чистая гладкая кожа…

А какая у нее была маленькая киска, как она аппетитно истекала соком! Р-р-р! Я даже не на шутку завелся от этого зрелища.

Незнакомка погладила свои соски сквозь ткань сарафана, а затем несмело спустилась к своей промежности.

Ее тоненькие пальчики заскользили по нежно-розовым складочкам, не задерживаясь на дырочке, поэтому я подумал, что она… девственница.

И судя по аромату ее смазки, я был прав. Я вдруг представил, как срываю ее цветочек, как врываюсь в ее девственное лоно первым. Это было заманчивой идеей, даже несмотря на мое внутреннее табу – не связываться с людьми.

– Ах! – выкрикнула девочка приглушенно, возбуждая меня еще и звуком своего голоса, и сладко кончила. Несмотря на царивший в комнате полумрак, я своим острым волчьим зрением видел, как пульсировала ее киска, как оттуда вытек сок и оставил прозрачные, едва заметные, следы на белоснежной простыне.

Эта сцена врезалась в мою память. Мой дружок в штанах уже давно был тверд, как камень. Интересно, кто она такая? Неужели, мой братец-волк завел себе человеческую игрушку? Завести завел, а вот обкатать эту девственницу еще не успел?

Думаю, отец не придет восторг от того, что Макс привел домой эту девчонку – он был ярым противником того, чтобы мы связывались с людьми.

За этим скрывалась какая-то старая, как мир, история, но мы с братом не знали всех подробностей. Стоило нам заговорить о ней, пытаясь узнать побольше, как у отца на глазах менялось настроение, и он приходил в ярость.

Пока я находился в своих раздумьях, девочка успела прийти в себя после разрядки. Она открыла глаза, приподнялась на локтях, а затем испуганно вздрогнула, заметив меня, наблюдающим за ней из кресла.

– Привет, – улыбнулся я ей очаровательной улыбкой и подмигнул, усаживаясь поудобнее и кладя ногу поверх другой ноги.

По правде говоря, мне нравилось быть хозяином ситуации – в этом был весь я, Эмиль Борзов. Я никогда не отличался кротким нравом и, уж тем более, не умел смущаться или теряться в той или иной ситуации. Наоборот, привык вгонять людей в краску.

– Ой! – воскликнула она и села на кровати, натянув одеяло до самого подбородка.