Первый закон рая. Книга I

«Ну конечно – и папаша, и сыночек мчатся на ужин к маме, прямо часы можно сверять», – желая скрыться, я заскочила на маленькую площадь, находящуюся справа, и направилась к стоящей на ней достопримечательности – самой старой башне города, Торрэ делла Пальяцца.

Эта жемчужина была построена то ли византийцами, то ли лангобардами на фундаменте древнеримских термальных ванн, а может, просто бассейна. Уникальность заключалась не только в преклонном возрасте «синьоры», но и в ее необычной круглой форме.

Я прикинулась туристкой и остановилась в созерцании красавицы.

– Чао, ты чего тут делаешь, на острова, ха-ха, еще не улетела? – за спиной вперемешку с ревом скутера раздался голос Алессандро, вернее, Шурика, – именно так мой папа окрестил первого мужа при их знакомстве…

– Алессандра… ооо, тьфу ты, ха-ха-ха, язык сломаешь, – засмеялся тот, наливая рюмку водки своему будущему непьющему зятю, – а давай-ка лучше по-русски – просто Шурик!.. Ну, поехали! Чтоб все до дна!

Пришлось повернуться – «Черт, ведь ты же к маме опоздаешь!» – подумала я и в голос добавила:

– Привет.

Ой, как смешно… ха-ха, переезд на острова пока отменился… Вот, любуюсь достопримечательностями после работы, а вообще иду за пиццей.

– Хи-хи. Все еще мечтаешь стать гидом-переводчицей? Папуасам будешь рассказывать про историю Флоренции, ха-ха.

Я промолчала – что толку с дураками разговаривать?

– А ты, между прочим, здесь очень кстати, – продолжал Шурик. – Я Андрею игру для плейстейшн обещал, и никак не выберусь ее завезти, и завтра не получится – у меня ночное дежурство в Мизерикордии.

Сейчас я, правда, опаздываю на ужин к маме, но давай заскочим ко мне, и ты ее заберешь.

«Двадцать лет прошло, а дитя так и не перестало в игрушки играться. Совсем не изменился…» – идти к нему не хотелось, но что не сделаешь для родного сына?

Я села на скутер. Через две секунды мы оказались на закрытой малюсенькой площади, где стояла знаменитая башня – давно же я здесь не бывала.

Башня, как и все остальные древние постройки, на протяжении веков изменялась: достраивалась, перестраивалась, увеличивалась, а потом укорачивалась так, что до нас она дошла высотой в три средневековых этажа, на каждом по одной квартире необычной планировки.

Узкая входная дверь отворилась, и нас тут же обдало сырой прохладой с запахом многовековых, в некоторых местах оголенных стен. Даже тусклый свет, словно угасающая старость, дополнял антикварную атмосферу и напоминал своим мерцанием зажженные свечи.