Халцедоновый Двор. Чтоб никогда не наступала полночь

Среди Пенсионеров имелось немало «седых бород», и кое-кто из них вряд ли годился хоть для каких-нибудь дел. Если не встревать в откровенные глупости наподобие заговоров да покушений на цареубийство, он сможет остаться в отряде до тех пор, пока сам не пожелает выйти в отставку.

Да, случалось и такое: некоторые уходили. Одних призывали домой семейные заботы, другие разочаровывались в придворной жизни, третьи же растрачивали состояния вместо того, чтоб сколачивать их. Жалованье Пенсионера – семьдесят марок в год… в сем мире это не так-то много, а добиться высот положения, приносящего больше, удается не всякому.

Но тут отец вмиг изгнал из Девеновой головы все заботы о деньгах – и всего-то одной простой фразой.

– Теперь, – объявил Джон Девен, – пора тебе и жену подыскать.

Не ожидавший этого, Девен только и смог, что рассмеяться.

– Отец, я же едва получил место. Дай мне, по крайней мере, время твердо встать на ноги!

– А вот об этом тебе не меня бы просить. Ты только что застолбил за собой завидное место, рядом с Ее величеством королевой, и ее фрейлины да камеристки начнут гоняться за тобой, как ястребы за цыпленком.

Действительно, накануне за теннисными матчами наблюдало немало дам. Новый приступ боли в плече заставил задуматься: не выставил ли он себя дурнем окончательно и бесповоротно?

– Несомненно. Однако поспешных шагов предпринимать не стоит – особенно находясь на службе у королевы. Говорят, она очень ревниво относится к своему окружению и скандального поведения придворных не терпит.

Очень ему нужно угодить в Тауэр из-за того, что одна из фрейлин от него понесла! Разумеется, лучше всего привлечь взор самой королевы, но Девен, пусть и был амбициозен, и понимал, что королевская симпатия – кратчайший путь к награде, отнюдь не желал состязаться за расположение Елизаветы с особами вроде юного графа Эссекса. Подобное соперничество живо приведет к ситуации, в коей ему не уцелеть.

– Женитьба – вовсе не скандал, – возразил отец. – Конечно, заботься о своем благонравии, но и в стороне от девиц не держись.

Похоже, отцу было угодно развивать сей разговор и далее. Пришлось уклониться от него, прибегнув к хитрости.

– Если дело пойдет, как задумано, я буду всецело занят вдали от двора.

В уголках отцовского рта пролегли мрачные морщины.

– Так, значит, ты говорил с Уолсингемом?

– Нет. Его не случилось при дворе. Но при первой возможности поговорю.