Мемуары леди Трент

Вести записи, держать в порядке твои бумаги, следить, чтобы вы с лордом Хилфордом ни в чем не нуждались, отправляясь на полевые наблюдения.

Джейкоб покачал головой.

– А ты в это время будешь сидеть в арендованном коттедже и удовольствуешься этим?

– Я вовсе не говорила, что удовольствуюсь.

– Так и случится. Не пройдет и двух недель, как я обнаружу тебя рядом, в мальчишеском платье, переодетой пастухом.

Щеки мои обожгло жаром. Возможно от гнева, возможно, от смущения, а, может, из-за того и другого разом.

– Это нечестно.

– Я просто мыслю практически, Изабелла. Однажды ты уже приняла самовольное решение – и пострадала. Не проси меня остаться безучастным зрителем и допустить, чтоб ты пострадала снова.

Я сделала медленный глубокий вдох, надеясь, что это поможет успокоиться. Но воздух словно застрял в горле. Глаза защипало. Нет, я не заплачу. Отчего мне плакать?

– Прошу тебя, – повторила я, понимая, что уже говорила это, но не в силах избежать повторений.

За этими словами последовало молчание. Взгляд мой сам собой вновь уткнулся в тарелку, и я не сумела заставить себя поднять глаза, когда заговорила снова:

– Не оставляй меня здесь одну. Тебя не будет многие месяцы, а может, и целый год – и что же мне делать?

– У тебя есть подруги, – мягко ответил он. – Пригласи одну из них погостить у тебя. Или поезжай навестить семью – уверен, они будут рады, – негромкий звук; должно быть, смех. – Продолжай работу над искровичками, если это доставит тебе радость.

– Не доставит! Этого мало. Джейкоб, прошу тебя. Я не винила тебя за частое отсутствие, когда была в депрессии, но если ты уедешь так надолго, я буду чувствовать, что…

Слова застряли у меня в горле. Я не могла произнести этого, рассказать ему обо всей глубине страха и неуверенности, созданных перспективой его отсутствия в моем сердце.

Молчание затянулось, но я никак не могла сделать вдох. Наконец Джейкоб заговорил – ровным, едва ли не безжалостным тоном:

– Изабелла, я не возражал против твоих попыток залучить меня в мужья в Фальчестере.

Все желание расплакаться разом исчезло, сметенное волной добела раскаленной ярости. Взгляд мой взметнулся вверх. Глядя в его глаза, я вскочила; опрокинутый стул покатился по ковру.