Мемуары леди Трент: Тайна Лабиринта

На протяжении одного-единственного года мне довелось столкнуться с дилеммами этического, интеллектуального и политического характера; по собственной и чужой воле рисковать жизнью; пережить одну из самых обидных неудач в карьере, добиться одного из величайших своих достижений и принять решение, направившее мою жизнь в совершенно иное русло.

В довершение всего, история эта – весьма личного свойства. Знаю, знаю: странно говорить такое о периоде, привлекшем к себе столь пристальное внимание общества, но… Даже я, при всем своем отсутствии стыда, работая над этими записками, нередко испытывала смущение – ведь многие из их эпизодов никак не описать без подробного изложения собственных мыслей и чувств.

Конечно, в этом и состоит задача любых мемуаров, и, принимаясь за дело, я это вполне сознавала, однако, когда настал час говорить о подобных материях, признаться, засомневалась. Какого бы признания ни удостоились мои научные свершения, иллюзий, будто и личные мысли, и чувства, и поступки мои способны достичь того же, я отнюдь не питаю.

Что ж, как бы там ни было, это моя история, и я буду рассказывать ее так, как сама сочту нужным. И, в силу сих обстоятельств, последую тем самым извилистым путем, что привел меня в Лабиринт – путем, изобилующим всеми мыслимыми препятствиями, от сложнейших научных проблем до покушений на убийство, – и приглашаю тебя, мой благосклонный читатель, пройти его вместе со мной.

Изабелла, леди Трент

Фальчестер

26 вентиса 5661 г.

Часть первая

В которой мемуаристка, вопреки противодействию с самых разных сторон, находит работу

Глава первая

Приглашение на службу – Проблемы драконоводства – Условие лорда Россмера – Вспоминаю старого друга – Научные изыскания – Подготовка к отбытию – Размышления о прошлом

Бесцеремонный, пренебрежительный отказ, полученный, невзирая на то, что вы прекрасно подходите для данной работы, – дело малоприятное.

Но тем приятнее впоследствии видеть, как отказавшим приходится подавиться собственными словами.

Благодарить же за сие удовольствие следовало Томаса Уикера, моего давнего коллегу по научным изысканиям. Он был действительным членом Коллоквиума Натурфилософов, а я – нет. Сие досточтимое научное сообщество изредка снисходит до того, чтобы принять в свои ряды человека не слишком высокого происхождения, но дамам, сколь бы далеко ни тянулась в прошлое их родословная, ход туда закрыт. Посему, строго говоря, и отказ получила не я, а Том.