Халцедоновый Двор. И в пепел обращен

Рука Энтони, трудившегося над составлением ноты, замерла в воздухе, роняя кляксы с пера на бумагу.

В эту-то тишину и вошел король Карл. Изящным жестом сняв шляпу, он двинулся по залу, а члены Палаты общин неровной волной поднялись с мест, поспешно обнажая головы. За Карлом, в шаге позади, следовал его племянник. В общем безмолвии неторопливая, мерная поступь обоих казалась просто-таки оглушительной.

– Иисусе сладчайший и все его блудницы… – пробормотал сидевший у Энтони за спиной.

– Господин спикер, – мягко заговорил король, – я должен позволить себе вольность на время воспользоваться вашим креслом.

Лентхолл, едва не споткнувшись, шарахнулся прочь с дороги. Усевшись, Карл с любопытством оглядел часовню и собравшихся в ней парламентариев. Ничего удивительного: еще ни один из английских монархов не вторгался на заседания Общин и не нарушал сим их покоя.

Ради визита Карл нарядился весьма и весьма роскошно – в прекрасно пошитый тафтяной дублет с широким, тончайшего батиста, воротом, окаймленным игольным кружевом.

Однако высота его положения значительно превышала рост.

– Никто на свете, – сказал он в гробовой тишине, – не имеет привилегий, будучи обвинен в измене. Я пришел к вам, дабы узнать, присутствует ли здесь кто-либо из обвиненных.

Король сделал паузу, однако никто не ответил ни словом.

– Так здесь ли мистер Пим?

Ни вздоха в ответ.

Раздраженный, король обратился к Лентхоллу:

– Присутствуют ли в палате те, кому предъявлены обвинения в измене? Вы их здесь видите? Покажите их мне!

Креатура высшей власти, собственной волей спикер не обладал и в этот момент как нельзя лучше показал, куда нынче дуют ветры. Конвульсивно сглотнув, Лентхолл пал на колени.

– С позволения Вашего величества, в этом зале у меня нет ни глаз, чтобы видеть, ни языка, чтоб говорить, пока сего не изволит приказать мне Палата, коей я здесь слуга, а посему покорно молю Ваше величество простить меня за то, что не имею иного ответа на тот вопрос, какой Вашему величеству угодно было задать.

Несколько человек ахнули. Еще несколько злорадно захмыкали. Энтони не сделал ни того ни другого. Пришедшему с запозданием, ему пришлось сесть невдалеке от входа в часовню, и теперь, услышав шум в вестибюле, он повернулся и бросил взгляд в проход меж скамьями.