Во власти Сатаны

– Ладно, защитница ты моя, не буду их наказывать, хотя стоило бы их проучить. Так показывай свою травму.

Он встал на колени передо мной, в ожидании. Я замялась. Его огромное тело даже в преклоненной позе возвышалось надо мной, за счет устрашающих рогов.

– Что случилось? Что ты медлишь?

– Я…я…я…

– Алина, не будь ребенком. Еще не хватало, чтобы ты у меня была с больной ногой. – Сказал он, серьезно посмотрев на меня.

Я медленно приподняла правую ногу, и платье предательски соскользнуло, оголив ногу до самого верха бедер.

Он ласково взял мою ногу в свои огромные горячие лапы и очень медленно оглядел ее всю от начала выреза и до самых пальчиков стопы, с довольной, масленой улыбкой на лице, но потом все-таки заострил свое внимание на забинтованной части ноги.

– Все-таки стоило их наказать, ты посмотри, как сильно распухло.

Посмотрев на обнаженную ногу еще некоторое время, он поднес свою здоровую голову со своими ужасающими рогами к моей ноге и нежно поцеловал ее в травмированную область.

Боль и опухоль прошли, как будто ничего и не было.

– Благодарностей не надо, просто, потанцуй со мной. – Оскалился он в улыбке и протянул мне свою лапу, приглашая на танец.

В этот раз приглашение пришлось принять, так как правдоподобных отговорок больше на ум не приходило. Он встал с колен, помог встать мне со стула, приобнял слегка за спину и отвел в центр комнаты. Он повернулся ко мне лицом и обнял меня второй лапищей за талию, мне ничего не оставалось, как положить свои руки ему на плечи.

Он прижал меня плотнее к себе и мои руки сместились ему на шею, нащупав плоские костные пластины, вытянутой формы. Такие были у некоторых разновидностей динозавров. А он и есть древний динозавр, только они вымерли, а он жив потому, что бессмертен. Он погладил мою спину своей шершавой лапой, и я вспомнила о его замысле, сделать меня своей наложницей. От этой мысли пробежал холодок по всему телу, покрыв гусиной кожей.

– Алина, тебе холодно?

– Нет.

– Тогда что?

– Я…я подумала о …

– Говори, не медли.

Не придумав, чтобы такое нейтральное сказать, сказала правду:

– Я…я подумала о том, что ты хочешь сделать меня своей наложницей…

– И ты испугалась? – Засмеялся он, но потом продолжил. – Расслабься, я не трону тебя и пальцем, если ты сама этого не захочешь.

Да, так я и поверила дьяволу, ложь для него не грех, а образ его дьявольского существования. А если он говорит правду, тогда я никогда не стану его наложницей.