Деньги пахнут кровью

Когда я отдыхал после похода в уборную, дверь резко распахнулась. На пороге стоял мужчина лет тридцати.

– Елизаров Михаил Алексеевич? – уточнил он.

– Наверное, – лениво ответил я, с интересом осматривая гостя. Серый безликий костюм, советские чёрные туфли, похожие на гробы, белая рубашка с расстёгнутым воротником. И тяжёлый цепкий взгляд, выдающий принадлежность гостя к органам правопорядка.

– Что значит «наверное»? – нахмурился милиционер. – Ты что, Елизаров, издеваешься?

– Нисколько.

Просто не понимаю, чего вам от меня нужно, – зевнул я.

– Ты получил ножевое ранение. Я обязан снять с тебя показания, – сухо проинформировал сотрудник милиции. – Хватит придуриваться.

– Да я не придуриваюсь. Только вы, товарищ милиционер, не по закону действуете.

– Ты меня ещё учить закону будешь, уголовник недорезанный?! – побагровел мужчина.

– Буду, – твердо ответил я. – Во-первых, вы обязаны представиться и сами изложить цель своего визита. Во-вторых, при допросе пострадавшего, свидетеля и даже обвиняемого у вас должно быть разрешение врача.

Вдруг я сейчас разволнуюсь, кровотечение откроется, и отправлюсь к праотцам? И кто будет в этом виноват, угадайте с трёх раз?

– Ты, ты… – Мент начал хватать ртом воздух. – Вообще оборзел, Елизаров?

– Нет, я просто хочу, чтобы были соблюдены процессуально-правовые нормы. Итак, приступим. Ваше имя, фамилия и звание, и чего вы тут у меня забыли? Чётко, кратко и по делу, пожалуйста.

У меня здоровье ещё слабое, нервничать нельзя, и нет времени с вами лясы точить.

– Я не понял, кто кого здесь допрашивает? – изумился милиционер. – Ты что, сявка, совсем берега попутал?

– Вы разговариваете, как какой-то уголовник, – укоризненно посмотрел я на милиционера. – Как вам не стыдно? Советский милиционер должен обладать высоким моральным обликом. Он переводит маленьких девочек через дорогу, помогает носить ветеранам авоськи, достаёт котиков из горящих домов.

Вы что, дядю Стёпу не читали? Фу таким быть.

– Понятно, – выдыхает сотрудник правопорядка, – ты надо мною издеваешься, плесень блатная.

Железная рука хватает меня за горло.

– Слушай, скотина, – шипит милиционер, наклоняясь ко мне. – Будешь выделываться, прямо из больницы в обезьянник поедешь. Не шути со мною, понял?

Я хриплю, ухватившись ладонями за запястье мента. Мои руки ещё слишком слабы, чтобы снять железный захват с горла.