Деньги пахнут кровью

И качалку подходящую найду, они сейчас секциями атлетической гимнастики называются, пусть там особо ничего нет, но мне штанги и гирь с гантелями для начала хватит. По этому плану и буду действовать».

Глава 5

Вечером я решил прогуляться. Предварительно забежал на кухню. Там уже визуально знакомая толстушка наливала борщ из большой кастрюли. За столом сидел худой мужчина в застиранной и потёртой серой рубашке с глазами затраханного кролика. Увидев меня, он нервно дёрнулся и сделал движение рукой, как будто закрывается от затрещины.

Я доброжелательно улыбнулся мужичку. Мою сияющую физиономию он не оценил, побледнел, съёжился и чуть не стёк бесформенной массой по стулу на обшарпанный линолеум пола. Пухлышка, колыхая тяжёлым бюстом, поставила перед ним тарелку с борщом и торжественно вручила ложку. Мужчинка посмотрел на меня, судорожно сглотнул, затем опустил глаза на поставленную тарелку и усиленно заработал ложкой.

«Блин, да что же с ним такое-то?» – удивился я.

Именно в это время мужичок на секунду оторвался от трапезы и искоса стрельнул в меня глазами.

Я улыбнулся ему ещё приветливее, всем своим видом выражая дружелюбие.

Мужик поперхнулся, выплюнул борщ в тарелку, промычал что-то вроде «не надо, Миша, прошу тебя», вскочил, пошатываясь на заплетающихся ногах, обогнул меня по широкой дуге и рванул с низкого старта из кухни.

Я проводил спринтера озадаченным взглядом и повернулся к толстушке. А она изображала томную кустодиевскую девушку, опершись ручками на подоконник в ореоле солнечного света, чуть откинувшись назад так, что ворот халатика разъехался, обнажая налитые тугой плотью шары грудей, готовые выпрыгнуть наружу, и выставив из-под полы халатика пухлую розовую ножку.

Мадама игриво стрельнула в меня взглядом, лукаво изогнув бровку.

– Ты чего Витьку моего совсем зашугал и из кухни выгнал, безобразник? Мне теперь его успокаивать придётся, – нежно проворковала она.

– Я выгнал? – ошарашенно переспросил молодку.

– Ты, ты, – подтвердила женщина, прожигая страстным взглядом.

Она медленно облизала язычком губки и шагнула ко мне. Огромный бюст заманчиво колыхнулся. Почему-то мне сразу захотелось убежать вслед за Витькой. Но усилием воли я героически сдержался. Мадам оказалась совсем рядом, грубо нарушая моё личное пространство. За это в прогрессивном Евросоюзе можно было срубить с неё штраф. Но здесь не ЕС 2000-х годов, а дремучий СССР 80-х, поэтому пришлось промолчать.