Посеявшие бурю

Правда, в ту самую минуту, когда Мариэтта вышла к гостям.

Нет, дело было не в ней! Её красота, помноженная на мастерство парикмахера, портнихи, ювелира, поражала воображение, природное изящество, лишь слегка отшлифованное учителем танцев, удивляло искренностью. Но как вытянулись лица гостей! Разом смокли разговоры, но через мгновенье вспыхнули с удвоенной силой. Дамы зашипели, зашелестели: «Да что он о себе возомнил! Да как он может!»

Обед прошел хорошо. Мариэтта сидела по левую руку Джарета, рядом с ней – Вадим.

Оба глаз с короля не сводили, поскольку в обилии приборов ориентировались одинаково плохо.

Когда настало время кофе и музыкальных увеселений, молодая женщина оказалась под защитой короля Ульриха. Они устроились в уголке и хихикали, как два школьника. Позже выяснилось, что они рассказывали друг другу анекдоты. А вот когда начались танцы, «железный круг» рассыпался.

О неизбежности этого Джарет как-то не подумал. Поняв это – разозлился. И на себя, и на Мариэтту.

«И почему я всегда что-то упускаю, когда речь заходит о ней?» – подумав так, Джарет рассердился ещё больше. Нахохлился. По своему обыкновению, встал у окна. Его тут же окружили просители. Говорил с ними Король домовых сухо; даже не пытался в суть вопросов вникнуть: глаз с молодой женщины не сводил. Всё казалось ему, что улыбка у неё тусклая, взгляд – опущенный.

Мариэтте действительно поначалу пришлось нелегко.

Нелепость своего наряда поняла, как только других дам увидела.

Собралась как следует отругать про себя Джарета, взглянула на него – и передумала.

На фоне других мужчин Король домовых выглядел более чем вызывающе: тёмно-синий бархатный камзол (не застёгнутый), шёлковая кремовая рубашка (для приличия застегнуты только две нижние пуговицы), на груди – громоздкий серебряный кулон с крупными чёрными жемчужинами. И джинсы – самые обыкновенные, синие, купленные на Грани. Молодая женщина даже улыбнулась. Выглядел Джарет, конечно же, чёртовски привлекательно, но выбивался из общего ряда не меньше, чем она сама.

«Что ж! – сказала себе Мариэтта. – Быть посему». На губах расцвела улыбка. «Играть так играть! – решила молодая женщина. – Джарет прав: не мне надо этих мамзелек бояться! Я ведь на балу, так что буду веселиться. И точка!»

И веселилась. Её приглашали танцевать, она охотно соглашалась. Танцевала не лучше, но и не хуже большинства присутствующих здесь дам.