Посеявшие бурю

 – Я думаю, всё дело в том, что вы напомнили ему одну вещь, а он очень не любит помнить об этом. Что, в сущности, он стар, одинок и так будет всегда.

* * *

Мариэтта сидела на подоконнике, обхватив колени руками. Точно так же много лет назад она сидела в одной из комнат трактира Кира. Только в этот раз ждала другого мужчину.

Другого ли?

А вообще – каково это: знать, что ты будешь жить вечно?..

Интересно, сколько ему всё-таки лет? Когда она родилась – он был молод, бодр и свеж.

Вернее, всё ещё молод, бодр и свеж.

Но если приглядеться, если подумать… Когда встретила его в московском баре, то он показался привлекательным тридцатилетним мужчиной, ничто не выдавало истинный возраст. Лишь позже стала замечать, что когда не высыпается, у разноцветных глаз ложатся тени, рассыпаются стрелочками морщинки. Когда раздражён, устал – черты лица становятся глубже, резче. Если слишком много выпьет накануне, то возраст наваливается всей своей массой.

Но самое ужасное, что, оказывается, он знает её с младенчества! Следил за ней…

Стоп!

Мариэтта напряглась.

А что он тогда знает о ней?

«О, мои боги! – Мариэтта сжалась. – Мои боги…»

…Комната, в которой она сидела, была комнатой Анжелы Вир. Молодую женщину привел сюда дворецкий. Сказал, что её мать останавливалась здесь каждый раз, когда приезжала. С тех пор ничего не меняли.

Впрочем, комната на храм не похожа: самая обычная комната замка. Даже обстановка стандартная: постель, туалетный столик, стул, шкаф, несколько полок.

Анжела Вир.

Оказывается, у него есть портрет её матери, а ведь даже не сказал!

Мариэтта долго вглядывалась в лицо женщины, покусывала губы. Пыталась понять, что чувствует, впервые глядя на свою мать. Так и не поняла. И только после этого забралась на подоконник.

Она всегда любила сидеть так. Правда, в доме Джонсонов это не разрешалось. Впрочем, ей там многое не разрешалось.

Хотя особой злости на мать Мариэтта не ощущала.

Нет, раньше кололи злые мысли, но после того, как Эндрю убил собственный брат, она ни в чём не винила Анжелу. Понимала. Да и те последние письма доказали главное: Вир любила дочь и сделала всё, чтобы спасти её. Тот факт, что выбрала не самых удачных опекунов, – это просто судьба. И эту судьбу Мариэтта наконец-то приняла спокойно, как оно и подобает дивной.