Северный щит

Оно имело лицо молодой девушки: гладкое, округлое, грустное, с большими глазами и остреньким подбородком.

– Ой, а вы кто? – произнесло оно высоким женским голосом.

– А …а – Марк не знал, как говорить с этим, и просто оставался в боевой стойке.

– А зачем вы достали меч?

– Я…

– Вы напуганы?

Марк ничего не ответил. Его мозг пытался приспособиться к ранее незнакомой ситуации.

– Не надо пугаться. Я ничего Вам не сделаю. Как Вас зовут?

– Марк.

– Я Белла.

– Ты ФЭП? – здесь мозг Марка включился в работу.

– ФЭП. Призрак, если угодно. – грустно сказала Белла, расстроенная той реакцией, что она вызвала у Марка.

Белла была аттало – неопасная, способная на контакт, фантомная энергетическая проекция (ФЭП), имеющая отчетливый прижизненный силуэт.

– И что же ты здесь делаешь? – осторожно спросил первое, что пришло в голову, все еще потрясенный, Марк, продолжая держать меч в руке.

– Это мой дом. – Белла сделала паузу и с неловкостью дополнила – Я имею ввиду – еще при жизни.

– И что же случилось?

После этого вопроса, ФЭП замолчала.

– Я не вспомню точно, когда это было – медленно начала Белла – 1275…1285…не знаю. Меня…мою семью… – Белла снова замолчала.

– Если не хочешь, можешь не говорить – тактично сказал Марк.

– Отец…он…он. Он убил нас – это стоило Белле сил.

Марк не знал, что делать дальше. Ему было крайне неуютно и от того, что он находился в старом доме наедине с призраком, и от того, что он стоит и расспрашивает этого призрака об истории его смерти (в Весландии, призраки – явление хоть и доказанное, но не обыденное, а большинство людей знают, что призраками становятся люди не просто так, к тому же погибают эти люди страшной смертью).

Белла продолжила:

– Обычно он возвращался с города, через 3 дня, а тут его не было 4. И уехал он тогда без товаров. Пустой.

Он был странным последнее время. Много болел…

Мы сидели вечером за ужином. Волновались о нем. И он вернулся. У него был топор.

Его безумные глаза.

Первым умер брат. Затем мать. Меня он оставил последней. Я ему была нужна.

Потом я помню, что словно проснулась. Был ясный день. В доме было чисто. Я поверила, что все это был сон. Но из дома выйти я не могла – последнее предложение Белла выделила интонационно – Двери…окна…не открывались. А в доме было пусто. Так словно здесь уже давно никто не жил.

Потом, через какое-то время, ко мне пришло осознание, что я больше не жива. Ни голода, ни жажды.