Шахматы

– Лина, – я положила руку на плечо девочки и почувствовала, как ей захотелось кому-то довериться, – ведь неважно, что хотел твой отец. Важно то, чего хочешь ты.

– Я хочу поступить правильно, – взволнованно ответила она. – Что, если, ослушавшись указаний отца, я поступлю неправильно?

– А кто знает, что правильно для тебя? Лина, это ведь твоя жизнь. Даже те, кто нас любит и желает нам добра, порой ошибаются в том, что для нас лучше. Просто потому, что твоими глазами на мир больше никто не смотрит.

– Не стоило сегодня ничего делать, когда нас попросили записать воспоминания в тетради.

Я чувствую, что-то пошло не так, – послышался обеспокоенный голос Люси. – Все, о чем мы сегодня писали, стерлось из моей памяти навсегда.

Мы с сестрой грустно переглянулись, и в моей голове тут же возникла ужасная мысль.

– Если мы не будем пытаться бороться с этим, вскоре каждая из нас забудет даже собственное имя. Большие люди этого и ждут.

– Но какой смысл от наших жизней, если мы не будем осознавать самих себя? – У Люси был как никогда испуганный взгляд.

– У Больших людей определенно есть цель. – Голос Лины прозвучал твердо и решительно. – Наши жизни им необходимы для личной выгоды. У них на нас планы. Пустые головы наивных детишек как нельзя лучше реализуют их цели. Они пользуются детской наивностью – ведь обхитрить ребенка куда проще, чем зрелого человека с осознанием собственной сущности.

– А что, если они просто хотят нам помочь? – Люся не оставляла надежд.

– Мне тоже было бы проще так думать.

Глава 7. Благородная сила

В комнате вожатой было душно и мрачно. Тусклые керосиновые лампы заполнили углы комнаты. Благовония защекотали ноздри, но затем я распробовала приятные и интересные тонкие нотки муската.

Тринадцать приветливо встретила меня и усадила в мягкое кресло. Любезно предложив мне чаю и проигнорировав отказ, она начала насыпать заварку в сито и наливать в чашку кипяток.

Ее пальцы судорожно хватались за предметы и почему-то дрожали, словно внутри девушки было мрачно и холодно.

Мой взгляд привлекла белая марлевая повязка вокруг ее среднего пальца. С нее постоянно сыпались распустившиеся ниточки, и двигать пальцем Тринадцать явно было неудобно.

– Ты не голодная? – Голос прозвучал вроде бы твердо и уверенно, но нотки беспокойства и заботы я распознала без труда. В ответ я помотала головой, погасив во взгляде любопытство. – Ты хорошо ешь? Твоя сестра жалуется на отсутствие аппетита.