Не Господь Бог

Где-то сверху начинал раздаваться громкий размеренный стук клюва по стеклу, оно рассыпалось на мелкие крошки, Митя наконец с жадностью и сладострастием присасывался к груди, но потом случалось самое ужасное: подняв голову, он видел маму, и они вместе, он, мама, груди, птицы, летели в бездонный чёрный колодец.

Митя тяжело и часто дышал, дрожал всем телом. Под изумлённым взглядом Лены пациент скрутился всем телом бок, подтянул колени к груди, и обхватил себя руками, пытаясь закрыться. Лена прохладной ладонью коснулась его холодного, в испарине, лба.

– Пожалуйста, – попросил он.

– Митя, – тихо позвала она.

Парень вздрогнул, открыл глаза, очнулся, взгляд стал осмысленным. Митя резко сел, обессиленный. Первым делом он оглядел себя, как будто боялся, что забылся и сделал что-то неподобающее.

– Я вас напугал, простите.

Прокофьева была профессионалом своего дела, это было подтверждено опытом, дипломами и сертификатами, записью на месяц вперед и благодарностями пациентов, передававших её номер из рук в руки.

Она вытаскивала из тяжёлых клинических депрессий и суицидов, но навык абстрагироваться от чужой боли так и не пришёл. Лена положила ладони на его свёрнутые широкие плечи, заглянула в глаза.

– Всё хорошо, – сказала она, – вы в безопасности. Это был просто сон.

Парень опёрся крупными ладонями о край кушетки и наклонился вперед, качнувшись, как будто собирался прыгнуть с края пропасти.

– Мама знала, что вас мучают кошмары?

– Я спал в проходной, конечно, знала.

Я же кричал во сне, – Митя говорил, повернув голову в сторону, избегая смотреть в глаза. – Она меня насквозь видела. Откидывала одеяло, я был без трусов, простынь испачкана. Простите за эти подробности.

– За что же простите? Это были поллюции, – сказала Лена. – Это нормально.

– Это были улики, следы моего позора.

Вот он и сказал то, зачем пришёл.

Мальчик-старичок в застиранной серой маечке, прикрываясь руками от беспощадного света трёхрожковой люстры, шёл в ванную.

Мать проводила взглядом и сорвала простынь с матраса. На нём остались мокрые кляксы. Сжав губы в нить, мать перестелила чистую постель, подняла комок грязного белья с пола и направилась в ванную.

В углу ванной стояла стиральная машинка, но мама стала стирать простынь в раковине, кажется, она забыла о технике, или не хотела испачкать ею остальное бельё в барабане.