Не Господь Бог

– Почему ты раньше молчал?

– Всякой информации своё время, – отвалился на подушки и расплылся по ним брылями Корзунов-старший.

На экране Власов пожал руку Диме. Корзунов-старший поставил на паузу.

– Нет, ты не будешь на его месте. А я и подавно. Не хочу. В выигрыше не тот, кто на экране, а кто за ним.

Лена и дочка уселись на диван перед ноутбуком.

– Чего посмотрим?

– А мы что, уже досмотрели «Гордость и предубеждение»?

Тренькнул звонок в дверь.

– Ванька, – подняла глаза к потолку Машка.

– Так открой, – удивилась Лена.

– Он всё равно в Америку не поедет, смысл?

Ванька Левкин был ровесником Машки, её бывшим одноклассником. Лена знала, что с ним у Машки был первый поцелуй, и, возможно, с другими после него и не было. Поступив в универ, Машка с головой ушла в учёбу, а Ванька, хоть и учился в хорошем вузе, о карьере много не думал: ему предстояло ближайшие годы, лучшие годы, когда другие ребята совершают всякие глупости, посвятить заботе о стариках.

Он жил с бабушкой и дедушкой в квартире этажом ниже, те не молодели, а Ваня был ответственным и любящим внуком, воспитанным в чувстве долга. Ваня был старомодным. А Машка – другая.

Иногда Лене казалось, что нынешняя молодёжь – люди вообще с другой планеты. Отогнала мысль, похожую по смыслу на «раньше и фанта была послаще», и тем не менее… Циники. А может и не циники, а просто вслух говорят, не боятся показаться плохими. Озабочены ЗОЖ, ЭКО, и это не о беременности совсем, наоборот, мода на чайлд-фри, внешностью а-ля натурэль, девственностью до свадьбы, карьерой, политикой, защитой животных.

Лена вспомнила из своей юности самое безобидное: фиолетовые лайкровые лосины и чёрные стрелки.

– Её нет, Вань, я скажу, что ты заходил, – Лена терпеть не могла врать, не из принципа, а потому что одно враньё почти всегда тянет за собой всю цепочку, которую приходится поддерживать и которая непременно рано или поздно обрушится, как карточный домик.

Но Машка смотрела умоляюще, был выбор: она пошлёт парнишку или мама временно отложит их объяснение, которое, конечно же, неизбежно.

– Я не обязана с ним объясняться вообще-то, – сказала Машка, когда мать вернулась в гостиную.

– Ну, прячься, – пожала плечами мать.

– Я не прячусь, просто не хочу объясняться. Включаю? – спросила Машка, наливая чай.

– Валяй, – ответила Лена, забираясь на их уютный мягкий диван. На сегодня с воспитанием молодёжи было покончено.