Наследник олигарха

Шуры-муры с партнёрами мне не нужны. Это понятно?

Я не доношу кофе до рта.

Шуры-муры с партнёрами?! Да за кого он меня принимает?! Совсем с катушек съехал?!

– Да конечно! Это ясно и так! – я несдержанно отшвыриваю вилку, и та с громким звоном отлетает на пол.

– Влад, я сейчас серьезно. Твоё недостойное поведение – это жесткий удар по моему реноме.

Я потрясенно смотрю в глаза Демида. И знаю! Вот знаю, что мне нужно засунуть язык в одно место, но…

– Слушай. Ты уже вконец обозрел, Демид.

Только что я добровольно подписала заявление об уходе. Он мне этого точно не спустит.

– Моё поведение безукоризненно. Тем более никто из них ничего не предлагал. У тебя с головой проблемы?

– Я просто предупредил. Думай, как ты себя ведёшь.

Подходит официант и ставит на стол салаты, предупреждая, что горячее будет через три минуты.

– А ты о своём поведении не хочешь задуматься? Как ты смеешь притеснять меня? Ты думаешь, если у тебя туфли стоят, как несколько моих зарплат, то можешь спокойно оскорблять меня? Ты меня за проститутку держишь?!

– Влада…

– Какое право ты имеешь смешивать меня с грязью? Куда делся тот человек, которого я знала раньше?!

Я не понимаю этого мужчину.

Наедине в его кабинете он облил меня желчью, сбив с ног неудержимой волной негатива. Только что записал меня в проститутки. А теперь просто сидит и спокойно смотрит на меня, поджав губы.

– Я своё слово сказал, дальше дело за тобой.

– Я тоже с тобой работать не хочу.

Но давай мы не будем мешать личное и профессиональное? Меня привёл Листар. Я не могу его подвести. И сейчас здесь сижу и терплю твою высокомерную физиономию только ради него. Но как только Чжицзянь уедет обратно, хорошо, я напишу заявление. И мы, слава богу, больше не увидимся.

– Прекрасно, рад слышать, что моя отвратительная физиономия никому не будет доставлять никаких неудобств.

Это замечание даже не резануло по моему спокойствию. Нисколько…

Демид спрашивает о чем-то ещё, но я, отложив все дела и разговоры на потом, самодовольно придвигаю к себе тарелку и под пронзительным ореховым взглядом начинаю с энтузиазмом уплетать цезарь с креветками.

Пусть себе смотрит. Только заткнется уже.

– Я отчего-то думал, что ты до сих пор их носишь, – раздаётся чуть приглушенно спустя несколько минут.

Непонимающе поднимаю взгляд на мужчину, и до меня доходит, о чем он.

Серьги.

Это был первый его подарок.