Нестандартная ситуация

Почему-то изнутри грызло непонятное, разъедающее душу чувство, что, сколько бы я ни бегала от состоятельных гостей клуба, в этот раз я влипла по-настоящему.

С новым поворотом нервы натянулись еще больше. Очень сложно понять собственные эмоции. Я чувствовала кожей, как с каждым оставшимся позади километром моя жизнь неуловимо менялась. Все это жгло изнутри. Напряжение вместе с непрекращающейся болью в копчике скоро достигнет своего пика.

– Кира, не бойся, если меня не доводить – я не кусаюсь.

Ушам своим не поверила! Вот это брутал! От скромности точно не помрет человек.

– Спасибо, это очень обнадеживает.

Искоса взглянула на него, но тут же повернулась и глупо уставилась на мужчину, уверенно выворачивающего руль.

Он улыбается! На этом грозном, всегда серьезном и сосредоточенном лице появилась такая обворожительная улыбка, которая наверняка бьет в самое сердце каждую представительницу женского пола. И, кажется, я не стала исключением.

– Наверное, наше знакомство состоялось не в самой адекватной атмосфере.

Ни в первый раз. Ни во второй. Предлагаю попробовать снова, – и он, как ни в чем не бывало, протянул мне свою правую руку, ладонью вверх. – Слава.

Я не очень понимала эти штучки, когда отпускают руль, отвлекаются и прочее. Но обвинить его в невнимательности и беспечности мог бы, пожалуй, только очень глупый человек.

Слава. Ушло целых… несколько секунд на осознание. Колесников Вячеслав Александрович, несомненно, больше говорит о нем, как о человеке. А Слава… удивительно, а ведь его и вправду так кто-то называет.

И все же, если потянуть время еще больше, я могу показаться невежливой. Поэтому, не задумываясь, вложила свою руку в дружелюбно протянутую шершавую ладонь, чувствуя необыкновенное тепло при соприкосновении.

– Кира.

Его губы опять расплылись в улыбке.

– Чрезвычайно рад знакомству. Ты невероятно привлекательная девушка, Кира. Рядом с тобой я чувствую себя злой волосатой гориллой.

Такое замечание просто не способно оставить равнодушной.

И, конечно же, теперь я сижу и широко улыбаюсь, практически не замечая боли.

– Сколько лет твоей дочери?

– Два с половиной, – голос мой смягчился, как бывает всегда, когда я говорю о своем маленьком сокровище.

– А отец…?

Искренняя, беззаботная улыбка вмиг сползла с моего лица, уступив место настороженному, осунувшемуся выражению.

– У нас не сложилось.

– Вот уж не думал, что такие на редкость дурные экземпляры еще встречаются в природе.