Вторая

И от этого осознания на сердце становится ещё тяжелее. Да, хорошего было очень много, если не сказать – большая часть. Но сейчас внутри меня что-то надломилось. Я не могу выразить словами всё то, что испытываю к Мише. Безумную благодарность за поддержку и помощь в разного рода вопросах, уважение как к человеку, восхищение как мужчиной, женскую привязанность. Он вытащил меня из болота страхов, отчаяния и горечи, в котором я чуть не захлебнулась когда-то. Позволил увидеть другую жизнь, которую сам же и наполнил красками, подарил незабываемые эмоции и чувства.

Сейчас о любви здесь уже говорить не хочется ничего. Привычка – да, удобство – да, комфорт – да, определённые привилегии – разумеется. Но настоящая, искренняя, безвозмездная любовь такой быть не может. Чётко видеть желанную картину своего будущего и намерено день ото дня все больше и больше загонять себя в угол, постоянно тонуть под тяжестью обязательств, собственных запутанных мыслей и не суметь сделать шаг, выплыв на поверхность за живительным глотком свободы…

– Я, конечно, не хочу вмешиваться в твои думы.

Но ты сейчас медведя раздавишь.

Непонимающе опускаю взгляд на свои руки и понимаю, что подмечено было очень точно. Сжала я бедную игрушку так, что ещё чуть-чуть и зверь треснет по швам. Какой ужас! Я не смогла сдержать собственные эмоции!

Резко расцепляю руки и кладу их на колени, потому что не хочу выдавать смятое внутреннее состояние.

– Саша, у тебя, вообще-то, всё нормально?

– Да. Всё хорошо, – приправляю воодушевленный ответ привычной приторной улыбкой, которая слишком часто бывает приклеена к моему лицу, но тут же понимаю, что спектакль уже провален.

Зритель слишком проницателен. И от него не укрылось напускное поведение.

– Ну, как скажешь. Если у тебя какие-то проблемы, то я буду счастлив…

– Спасибо. У меня всё в порядке, – чтобы хоть как-то сгладить свою резкость, следует перевести тему, и тут мне вспомнилось кое-что. То, что меня удивило сразу, как только я услышала. – Сколько тебе лет?

– Тридцать шесть, – в отличие от меня мужчина излучает позитив и тепло.

И заинтересованность.

– Тогда почему тебя называют Старый?

Аристарх негромко рассмеялся в ответ, очевидно, он привык к этому вопросу.

– В юности мальчики редко называют друг друга по именам. Чаще придумывают производные от имени и фамилии. Меня называли Стар. Но склонять было неудобно, поэтому постепенно прозвище трансформировалось в Старый. И среди своих приклеилось.