Мертвограм

«Сегодня, 03-12», – гласила надпись над фото. Более того – над аккаунтом светилась зеленая точка. По опыту работы с соцсетями знал: это означает, что человек на данный момент находится в сети.

Или был там совсем недавно.

– Она что, онлайн что ли? – прошептал я. Живот моментом скрутило. Внезапно понял, что мы с семьей оказались не просто в затруднительной ситуации, а в самом центре ужаса, который разворачивается прямо сейчас в нашем родном городе.

– «Онлайн»? – переспросила Света.

– Да, смотри! И фотку выложила… Она выложила фотку только что.

– Как? Как это может быть?

– Я не знаю, Свет. Не знаю, ч-черт!

Открыл ящик стола, где вместе с витаминами лежали таблетки валерианы. Сойдет. Дал Свете одну, вторую положил себе под язык. – Надо успокоиться. Надо… Смотри на фото!

– Оно страшное, Леш…

– Да знаю, но надо… Что ты видишь?

– Темный подъезд, кажется, сзади почтовые ящики, совсем как…

– Да, блин, это наши почтовые ящики, это наш долбанный подъезд, она сфоткалась несколько минут назад на площадке между этажами… Она все еще может быть там… – я быстро двинулся в прихожую за курткой – надо срочно проверить догадку.

– Нет, пожалуйста, не надо! – сказала жена. – Лучше еще раз позвонить полицию… Или в эту… ну, эту службу, понимаешь?

– Надо проверит. Я должен… Я обязан. Хочу понять, что это такое. Я возьму баллончик. Со мной все будет в порядке, обещаю....

Но в подъезд так и не вышел – в зале гулко залаяла Кристина.

***

– Возьми «Тонзилгон» и этот, как его?.

Сироп назывался «Для дыхания» – намешаны какие-то травы от кашля. Ребенок пил его с удовольствием, в отличии от «Тонзилгона», про который Кристинка говорила, что он «бе-е!».

Кашель жуткий – казалось, что ребенок задыхается.

Когда примчался в комнату, понял – не казалось. Девочка изгибалась, будто у нее – приступ эпилепсии. Одеяло упал на пол, дочка последовала бы за ним, если я бы не подоспел. Успел поймать в тот момент, когда та уже скатывалась вниз.

– Кристина-а! Кристина, больно дышать да? – это Света принялась тормошить ребенка.

Девочка открыла глаза. Но это не глаза нашего ребенка.

Воспаленные и покрасневшие.

Глаза Терминатора, прошедшего сквозь круги ада.

– Боже-е, – я отшатнулся, чуть не выронив дочку.

– Кристина! – жена всхлипнула и бросилась к девочке, но, увидев ее глаза, замерла. Медленно повернулась ко мне. Видимо, ждала, что я все объясню.