Тихий омут

Даже если герой проходит все круги ада, он получается какой-то нелепый с своей верой в лучшее. Ему, герою, обязательно (по законам литературного и кинематографического жанра) воздастся за все страдания и лишения, и он, пройдя трудный путь, обретет свое счастье, каким бы оно ни было.

В этом плане злодеи выглядят более честными. У них нет ни наивности, ни слепой веры во вселенскую справедливость, а потому они действуют по обстоятельствам и в соответствии со своим внутренним кодексом. А вот добрые герои выглядят глупцами, которые порой не могут за себя постоять и вляпываются в нелепые ситуации.

Но при этом добро побеждает зло.

Но так бывает лишь в фильмах. Или в книгах. В реальности зло иногда всё же побеждает, а добро остаётся лишь идеалом, к которому все стремятся. Как сказал Алекс: «Никто не хочет считать себя плохим». Никто не хочет осознавать себя разрушителем своей и чужих жизней. Оставаться добрым стоит колоссальных усилий, а вот оскотиниться не составляет труда. Однако порой бывает так, что подчас невозможно отличить добро от зла.

Я остановилась и непонимающе уставилась на высокую лакированную дверь библиотеки отеля. Как я здесь очутилась? Толкнула дверь и заглянула внутрь. Тяжёлые полированные шкафы с пёстрыми корешками книг и уютными кожаными диванами – настоящая тихая гавань для тех, кто любит атмосферу уединения и неспешности.

Я потопталась перед дверью и развернулась, чтобы уйти.

Погруженная в собственные мысли, я не услышала шаги за своей спиной и очень испугалась, когда чьи-то костлявые пальцы цепко схватили меня за запястье и резко потянули в сторону.

Спина ударилась о твёрдую грудь. Влажная ладонь, пропахшая табаком, запечатала рот. Я рванулась вперёд, но в ту же секунду почувствовала прикосновение лезвия к горлу и замерла.

– Будь умницей, и ничего не произойдёт, – ласково прошипел за спиной незнакомый голос. – Ты Рика Романовская?

Я шумно втянула воздух и инстинктивно задрала подбородок как можно выше.

Незнакомец разочарованно цокнул.

Лезвие с силой вжалось в шею. Одно неловкое движение, – и кожа расползётся под ним.

– Ты Рика Романовская?

Я всхлипнула и едва кивнула.

– Так-то лучше, – негодяй удовлетворённо хмыкнул. – Передай Ларанскому: если не вернёт то, что ему не принадлежит, он получит тебя. По частям, – и, понизив голос, добавил: – У тебя есть семь дней. Если попытаешься покинуть отель, я тебя найду. Кивни, если поняла.

Я снова затрясла головой.

Нож соскользнул вниз.