Тихий омут

Действительно, что могло быть необычного, кроме жуткого вопля и перепуганной насмерть служанки, твердящей про древнее проклятие?

– Нет, вряд ли, – я покачала головой, и вдруг меня осенила мысль. – Белая орхидея! У меня пропала белая орхидея! – я повернулась к Алексу и ткнула в него пальцем. – А у тебя переворотили номер и пропала книга.

– Боже мой, Рика! Да кому нужны твои цветы и моя книга, когда в отеле творится чертовщина?! – возмущённо воскликнул Алекс.

– Просто скажи ему.

– Думаешь, это имеет значение?!

– Инспектор хочет знать, что странного произошло в тот момент, – холодно парировала я, удивляясь сопротивлению Алекса.

 – Помимо погасшего света и крика, у тебя и у меня перевернули номера. Разве это не странно, что кому-то потребовалось выносить цветы и воровать рукопись? Хотя другие ценные вещи остались на месте. На мой взгляд, это в высшей степени странно!

Эминеску перевёл взгляд на Алекса и вопросительно заломил бровь. Полерецкий моментально вытянулся и принялся эмоционально что-то рассказывать.

Он размахивал руками так, что я снова представила его, играющим на сцене театра. Голос ассистента профессора становился всё громче. И чем больше он говорил, тем больше жестикулировал, выказывая своё недовольство.

– Господин инспектор хочет знать, что за цветы пропали? – лицо Полерецкого покраснело, ноздри затрепетали. Его затрясло от гнева, что следователь заинтересовался цветами больше, чем пропавшей книгой.

– Дикая орхидея. Мне её прислали на день рождения.

А потом она исчезла.

Полерецкий демонстративно закатил глаза и заговорил так, словно выплёвывал каждое слово. Тёмные брови следователя удивлённо поползли вверх, а левая сторона лица невольно дёрнулась в ухмылке. Впрочем, профессиональная привычка не показывать эмоций взяла верх – усмешка тут же исчезла. Похоже, что Эминеску воспринял пропажу цветов так же, как и Алекс – как чью-то глупую шутку.

– Инспектор говорит, что это не имеет никакого отношения к делу, – удовлетворённо ответил Алекс.

Он обрадовался: кавардак в его номере и пропавшая книга имели большее значение для следователя, чем цветы.

Но я не собиралась сдаваться. Почему-то эта мелочь мне казалась крайне важной.

– А мне кажется, что имеет. Ну вот представьте. Сначала пропадают цветы, потом кто-то учиняет погром в твоём номере и крадёт книгу. Затем гаснет свет, и раздаётся крик. А когда свет включается, все видят кровавую надпись на стене.