54 минуты. У всех есть причины бояться мальчика с ружьем

Если он в школе, то защитит Мэтта. А если он приехал после речи Трентон, то сможет помочь нам.

Он должен нам помочь.

Крис снова начинает распоряжаться, и я с облегчением уступаю.

– Но почему кто-то из них не остался здесь? Почему они не взяли машину Джонаха? – спрашивает он.

Крис дергает дверь с пассажирской стороны, но машина Тая заперта.

– У Джонаха есть рация?

Я открываю дверцу машины Джонаха и заглядываю внутрь. Там очень холодно. Рации нет. Провода перерезаны. Сердце у меня падает.

– Крис?

Я поворачиваюсь, но Крис уже прижался лицом к стеклу.

Он белый, как иней на траве.

– Клер, здесь динамит…

– Что?

Я подхожу ближе и спотыкаюсь. Я вечно спотыкаюсь о ноги своих товарищей по команде во время разминки. Так что даже не смотрю вниз.

– Тут еще и оружейные чехлы, – говорит Крис, рассматривая салон.

И тут я вижу то, от чего мне становится плохо. Сегодня время идет неровно – то несется невероятно быстро, то мучительно медленно ползет. А сейчас оно останавливается.

Ботинки Джонаха – ноги Джонаха – торчат из-под машины.

Я присаживаюсь, протягиваю руки. Когда мои пальцы касаются его носков, я чувствую, что щиколотки еще теплые. Я опираюсь рукой о бетон и наклоняюсь, чтобы заглянуть под машину. На земле кровь.

Под машиной в неестественной позе лежит Джонах. На меня смотрят пустые глаза.

Я с трудом сдерживаю крик. Голос Криса дрожит.

– Клер, не думаю, что что-то случилось с Тайлером. Это Тайлер случился с нами.

Отем

Страх и выживание – две стороны монеты.

Этому учил меня отец. И в два последних года он доказывал это снова и снова. Ужас – главная сила: мы боимся, лишь когда нам есть что терять – нашу жизнь, нашу любовь… наше достоинство.

Прошло много времени с того момента, когда я чувствовала страх.

Но сейчас здесь Тай. Мой брат. Мой Тайлер. Его улыбка над винтовкой… Мы все зачарованы ею. Хотя нас тысяча против него одного, мы беспомощны.

Что бы сказал об этом отец?

– Иди сюда.

Я притягиваю Сильв поближе и шепчу ей на ухо успокаивающие слова.

Глаза у нее безумные, по лицу текут слезы. Она бормочет что-то неразборчивое, но на мое прикосновение откликается. Дыхание ее замедляется, словно разум ее улетел куда-то в укромное место. Где бы оно ни находилось, я надеюсь, она там и останется.

– Иди за мной. Верь мне.

Я обхватываю пальцами ее запястье и осторожно тяну. Все знают Тая. Знают меня. Нам нужно двигаться.

Настроение в аудитории меняется.