Дороги в неизвестность (сборник)

Через час навстречу попались несколько вооруженных всадников, которые при виде нас моментально остановились и взялись за винтовки.

– Ух, ты, – удивленно-радостно сказала Черепаха. – Почти родственник.

Я напряг глаза, наводя фокус на переднего. Как только сделал нормальную резкость, на душе моментально стало легче, и я поспешно вернул глаза к нормальному состоянию.

– Волк, скотина ты старая, – заорал я еще издалека. – Почему ты, собственно, шляешься здесь, а не честно ищешь меня по подземельям?

Тот тронулся вперед, все еще под прикрытием стволов своих товарищей пристально вглядываясь меня.

– Боксер?! Ты живой? А мы по тебе давно панихиду отслужили… – Он шумно принюхался и недоверчиво оглядел меня еще раз. – Вроде ты, а вроде и нет. Запах какой-то не такой…

– Я это. Ты только не болтай, но я тоже теперь меченый. Может, поэтому и пахну по-другому. Можешь тщательно обнюхать, а могу в подробностях рассказать, о чем мы говорили, прежде чем я провалился.

– Верю, – скалясь, ответил тот.

 – Такое бывает. Скажешь, чем тебя Ушедшие одарили?

Я ухмыльнулся и отрицательно покачал головой. Теперь-то я был ученый и знал, что Волк наверняка, как все псовые, уточнял мотивации и степень откровенности собеседника по тончайшим оттенкам изменения запаха. Страх, любовь, ненависть, насмешка, хитрость – все чувства человека имеют свой аромат. Это приходит с длительным опытом, но человеку совершенно невозможно обмануть нюх волка или собаки. Ложь тоже имеет свой запах. Наверняка никакому детектору лжи не снилось давать лучшие результаты, чем нос Волка.

– Ну, как хочешь, – он обернулся назад и махнул рукой, подзывая своих товарищей. – Только такой счастливчик, как ты, ни дня дерьма на новом месте не жравший, мог заявиться через два года с такой девушкой и целым караваном с набитыми мешками. И ребенок еще? Ну, ты даешь… Такая девушка, – еще раз повторил он, – первый раз вижу, чтобы на меня так смотрели, аж мурашки по коже.

Черепаха рассматривала его, как смотрят на замечательный подарок ко дню рождения, о котором давно мечтали.

При этом она явно сканировала Волка во всех доступных ей диапазонах. Мурашки, которые он почувствовал, были его реакцией. Тут она удовлетворенно кивнула и сообщила:

– Меня зовут Черепаха. А ты – Волк, мне про тебя Охламон говорил.

– А Охламон у нас кто будет? – с интересом спросил Волк.

– Это я, – улыбаясь, кивнул головой. – Так меня звали за тридевять земель за незнание тамошних порядков.